АЛЁША И ПРОЧИЕ ЛЮДИ

Благодарный человек умеет радоваться обо всём, что случается в его жизни.

Мне всё вспоминается, когда мы как волонтёры посетили психбольницу, и там встретили пациента по имени Владимир.  На вопрос, как ему здесь, он ответил: «Господи! Как тут хорошо! Кашку дают! Сосисечку дают!» Он хотел поделиться с нами своей радостью, и стал петь советские песни.

Кто же нормален? — тогда думал я. Шизофреник, благодарный Господу за каждый миг шаг, или здоровый, который унывает, что не может обменять старый телефон на новый?

От каждого из нас зависит, будет ли тот, кто теперь рядом с нами счастлив.

Когда мы стали посещать психбольницу, то очень удивились той нежности, которую больные имеют по отношению друг к другу. Тут нет насмешек, не встретишь превозношения и тому подобного, что распространено в людском обществе. Пообщавшись с некоторыми из этих людей начинаешь думать, что их душевное благородство куда здоровее многих «здоровых» из города.

Помню молодого пономаря Алёшу, лежавшего в той же больнице. Придя к нам на молебен или оставаясь на чаепитие, он всегда останавливался в уголке и кротко ждал, пока на него обратят внимание. От каждого он был готов принять и хорошее, и плохое. При этом, никогда не имел зла на обидчиков. Если какой-нибудь местный хулиган огорчал его, он просто уходил в свою палату. За много лет я никогда не видал его раздраженным или испытывающим неприязнь. Он всегда просил разрешения поговорить с нами, без чего не осмеливался начинать разговор. Уверившись, что мы готовы его слушать, рассказывал о чём-то ему дорогом и важном. Либо о горячо любимой маме, либо о годах своего пономарства в храме. Он говорил, что, когда выходит из больницы, то снова становится служителем алтаря. Прихожане его любили и угощали едой. Впрочем, бывало и так, что его обижали. Однажды он пришелся не по нраву другому, нормальному пономарю, и тот, когда несчастный больной выходил в центр храма со свечёй, повесил ему на шею грязную половую тряпку. Алёша увидел тряпку, но не захотел огорчать своего напарника, подумав, что тому, вероятно, важно, чтобы он теперь выглядел так…

При этом Алёша был из тех людей, о которых Честертон писал, что если бы Ницше зашел к ним в комнату и стал утверждать будто Бога нет, то такие люди просто пожалеют несчастного или решат, что он скверно шутит. Потому что они не просто верят, но имеют тот великий опыт присутствия неба, о котором Соловьёв замечает, что «Бог есть в нас, а значит – он есть».  

Потом, спустя годы, я увидел Алёшу в его же храме. Следов болезни уже не было на его лице, и только неестественные худоба и странные жесты выдавали в нём пациента известной больницы. Он шел, высоко подняв голову, чуть обводя собравшихся ясным взглядом, словно говоря: «я тоже ваш брат и я человек, а потому никогда ни в чём не обижу вас».

А я смотрел на него и видел, что именно таковых есть царство небесное — тихих праведников, к которым мир относится или с насмешкой или с презрением.

В советское время был такой случай. В Корею из СССР прислали на предприятие дорогостоящие станки. Спустя короткое время было сообщено, что станки быстро выходят из строя. Из Союза тотчас прислали делегацию: разобраться, что идёт не так. Оказалось, что местные рабочие нарушают все нормы эксплуатации. Делегаты долго втолковывали директору завода, что корейцы грубо обходятся с драгоценной техникой. Директор долго слушал их, а потом ответил: «а у меня других корейцев нет…».

Каждый из нас не случайно окружен теми людьми, которыми окружен. Почти у любого встреченного нами мы отыщем недостатки. Американский поэт Роберт Фрост даже замечал по этому поводу, что если каждого отвергать за какой-нибудь реальный или кажущийся нам существующим недостаток, то нам не с кем будет дружить… Но, за нами выбор:  то ли своим судом придавить человека к земле, то ли, добрым отношением помочь ему восходить на небо…

Артём Перлик

Для иллюстрации использованы кадры из к/ф

«Пролетая над гнездом кукушки» Милоша Формана