Благоприятное «Лето»

К середине лета на экраны вышло «Лето» Кирилла Серебреникова. Стильное, сложное, неожиданное кино.

Многое в этом фильме провокативно бросает вызов зрительским ожиданиям и вкусам. Чёрно-белый формат и одновременно мультипликационные спецэффекты кажутся нелепостью до тех пор, пока не начинаешь ощущать, что именно они как метроном – такт, задают рок-динамику фильма. Обилие рукописного шрифта (с последних рядов не разобрать) – к заметкам на полях летописи, белые надписи на черном фоне – к немому кино, к «немоте» русского рока 1980-х, наощупь ищущего форму.

Снимая фильм о двух легендарных рок-музыкантах – Майке Науменко и Викторе Цое очень легко сделать из героя икону, или идола, или глянец. Во всяком случае логично, если саундтрек будет выстроен исключительно из их песен. В фильме Серебреникова – обилие иностранной рок-классики (и не классики), того, на чём росли молодые музыканты из Ленинградского рок-клуба. Недруги создателей фильма обвинят его в том, что здесь намек на «вторичность» русского рока. Но для чего спорить с правдой? Для сравнения — на романиста Льва Толстого повлиял в свое время Гюго, на молодого Гоголя – западная готика; и отсюда мы не делаем вывода о «вторичности» русской литературы. В фильме исследуется именно почва, на который взошёл ленинградский рок, генетический анализ «алюминиевых огурцов», посеянных на «брезентовом поле»; и в окуляре микроскопа возникают то Игги Поп, то Дэвид Боуи, а вовсе не только Боб Дилан или Мик Джаггер но почему бы и нет?

Главная силовая линия фильма – линия напряжения между Цоем и Майком. Вероятно правы критики: ничего этого не было. Цою кто только не помогал: и Науменко, и Гребенщиков, и великий «звукарь» Тропилло. Что объединяет его конкретно с Майком? Разве то, что оба умерли в августе, с интервалом в один год. И романа с женой Майка скорее всего не было.

Однако правда фактическая вытесняется правдой музыкальной. Оба главных героя – братья по членским билетам Ленинградского рок-братства, по ритмам, вошедшим в их кровь. Но насколько разными оказались векторы их движения, ортогональными, взаимно-дополняющими.

Это станет ясно после их смерти, а времени (если отсчитывать от событий фильма) им остается совсем мало. В 1990-м заснет за рулём и станет жертвой автокатастрофы Виктор Цой. В 1991-м Майк наконец потеряет жену, ночью во дворе его изобьют хулиганы, он долго будет лежать в квартире один без медицинской помощи и погибнет от черепно-мозговой травмы. В это же время распадётся «Аквариум». Борис Гребенщиков, интеллигентный хиппи окончательно превратится в бронзового «божка», транслирующего восточную эзотерику.

Голосами ленинградского рока станут «понаехавшие»: «ДДТ» из Уфы, «Наутилус» и «Агата Кристи» из Свердловска. Это будет уже не «лето» прокаленных солнцем набережных, атмосфера «Сайгона», вкус портвейна… Нет, скорее саундтрек к балабановскому «Брату». На смену «лету» придёт «Осень» Шевчука.

Но как ни странно Цой, его хриплый голос, его словно вырезанные резцом по дереву стихи – уже посмертно впишутся в эту осень. В фильме есть фрагмент – интервью, где Майк и Виктор мечтают о своем будущем. Майк мечтает о стадионах, о шоу, о слонах (без слонов какой же зоопарк), Цой говорит о том, как ему важно видеть глаза зрителя. В результате всё вышло ровно наоборот. Стадионы, миллионы оказались за Цоем. Лирический герой Майка, как отмечала цензорша в фильме, был сложнее, поэтому от него выжили скорее стихи, разобранные другими исполнителями. Но ведь рок – это ещё и звук. Вряд ли кто напоёт хотя бы «Пригородный блюз», помнится только имя Майка. А Цой невольно сделался пророком и голосом поколения.

Фильм, впрочем, фиксирует старт: когда Майк подражал Бобу Дилану, и это казалось круто, а «пэтэушник» (из художественного училища) Цой хотел играть как «Секс Пистолз». Время расставило акценты иначе, но без экспериментов, без атмосферы рок-братства этого бы не произошло.

Наконец о любовной коллизии фильма. В связи с ней вспоминается евангельский сюжет о том, как фарисеи задавали Господу казуистическую задачу: одна женщина была последовательно женой семи братьев, чьей женой она станет после воскресения мертвых? Мы знаем ответ Спасителя: в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах (Мф. 22, 30).

По сюжету фильма Майк и Виктор любят Наташу. Наташа любит… наверное, саму себя да своего ребёнка. Она впрочем держит себя в рамках: делит ложе только с законным мужем, а на стороне готова лишь к «школьному роману», как она сама это называет.

Два гения и одна женщина – очень частая коллизия для исторических романов и популярных ЖЗЛ-овских биографий (вспомним Блока и Белого, например). Майк — в ту пору всесильный лидер Ленинградской рок-тусовки — имеет все права на ревность. Прояви он её, каким топливом она могла бы послужить сплетникам. Но он молчит ради другого гения, ради достигнутых им вершин, спасая в конечном итоге от лишних пересудов и себя. В свою очередь Виктор… Что может сделать несчастный влюбленный, по-христиански чтущий своего наставника, как представлено в фильме? Только посвятить женщине песню про дерево. Да другой гений предпочел не посягать. Сложно представить себе современный фильм без постельной сцены – но и в этом Серебреников идёт вразрез с ожиданиями зрительской массы.

А «дерево», вместе с другими поэтическими и музыкальными образами, созданными Виктором и Майком, прорастёт в вечности. Ибо то странное «чёрно-белое», врёмен позднего застоя, ленинградское лето, оказалось летом благоприятным для русского рока и русской поэзии.

Юрий Эльберт