ВЕРУЮ ВО ЕДИНУЮ, СВЯТУЮ, СОБОРНУЮ…

В ситуации с запретом причастия в храмах Константинопольского патриархата, и тем паче — с перспективой подобных запретов в храмах других патриархатов, меня очень смущает следующее.

В Символе Веры совершенно четко говорится: веруем в ЕДИНУЮ, святую, соборную и апостольскую Церковь.

Не в Русскую. Не в Греческую. Не в Сербскую. Ни в какую-либо иную из поместных. А в Единую. Единую Церковь с православным Символом Веры. И мы все являемся прихожанами именно этой Единой Церкви. И любая, абсолютно любая православная Церковь, где на любом языке исповедуется тот же Символ Веры — для меня и для любого из православных дом родной.

Деление на поместные Церкви — это во многом УСЛОВНОСТЬ. Для удобства, не более. Для организации. Для богослужений на разных языках.

Но не для отделения от других. Не для противопоставления себя другим. Огромная опасность для национальной Церкви — именно в этом, в ощущении себя отделенной от других поместных Церквей по политическим, национальным границам.

Это касается в той или иной степени совершенно всех. Это искушение, которое необходимо постоянно отслеживать и побеждать.

Даже если какая-то из поместных Церквей, не будем показывать пальцем, начинает бурную антиканоническую деятельность, но при этом не впадает в ересь, отлучающую ее от церковного единства — она все равно является частью Единой Церкви.

На антиканоническую деятельность можно указать. Можно прервать общение на уровне епископата. Пусть даже священства. Прервать сослужение с ними. Вызвать на соборный суд. Можно и нужно, подчеркну, в этом позиция Русской Церкви у меня не вызывает никаких вопросов. Соглашаться с тем, что делает Константинополь, нельзя, нужно сказать «хватит, мы это не признаем и мириться с этим отказываемся».

Но прерывать евхаристическое общение мирян — а на каком основании? Если Церковь перестала быть Единой, то случиться это могло единственным образом: кто-то ушел в ересь из этого единства. Но уйти в ересь можно только по вероучительным вопросам, поломав Символ Веры. На текущий момент до такого никто не докатился.

И вопрос тогда ставится очень, очень остро: послушание патриарху — или блюдение Символа веры?

Страшный вопрос, на самом деле.

Во всех поместных Церквях таинства действительны, Чаша одна на всех. Вот это очень важно — ЧАША ОДНА. И неважно, держат ее русские руки, греческие, сербские, иерусалимские, грузинские и далее по списку. Она одна, в прямом смысле, та, из которой Господь причащал учеников. И руки, держащие ее, тоже одни — Его руки. Мы все — на одной и той же Тайной Вечере!

И запрет на причастие в храмах других Церквей, в сущности, звучит так: вот на этом месте ты можешь пить из Чаши Господней, а на этом — не можешь. И Чаша та же. И ты — тот же. И един Господь. Но вот не можешь — и все. Не рефлексируй. Распространяй.

 

Дарья Сивашенкова