ДУМИТРУ СТАНИЛОАЭ, ИЛИ БОГОСЛОВИЕ ОПЫТА КАК БОГОСЛОВИЕ ЛЮБВИ

Когда у мудрейшего патриарха румынского богословия, богослова любви, человека святоотеческого сознания и культурности, Думитру Станилоаэ спрашивали: «Знаете ли вы святых людей?», в первую очередь, он отвечал: «Это моя жена», и лишь потом перечислял всех известных ему старцев Румынской и Греческой Церкви.

Мудрый богослов Думитру ценил добродетель, которую часто проявляла народная вера, но огорчался необразованности народа. А среди образованных людей он точно так же тяготился поверхностностью их богословия, которое не переходило в нежность и доброту. И тогда Думитру увидел, что идеал в Православии – это праведник, имеющий святоотеческое осознание бытия. Какими стали для Думитру румынские старцы Арсений Папачёк и Клеопа Илие. Каким был и он сам – мудрец, причастник подлинности и света, и в равной мере носитель и культуры и доброты.

Думитру обнаружил, исследуя тексты отцов, что путь к Богу заключён в церковных таинствах, и, одновременно, личном общении с Творцом. Подобно другим выдающимся христианским мыслителям XX века Думитру понимал, что Бог всегда являет Себя в красоте, и что красота всегда исходит от Бога.

Скажем несколько слов о драгоценности такого понимания. В субботу, 18 ноября 2017-ого года, в Апостольском дворце Ватикана Папа Римский Франциск вручил премию Ратцингера, которую ещё называют Нобелевской премией в теологии. В этом году наряду с двумя богословами премии удостоился и эстонский композитор Арво Пярт. Папа Франциск, вслед за папой Иоанном Павлом II считает, что искусство есть богословие, так как в красоте созданной великими людьми звучит красота Господня. И, когда читаешь об этом, то кажется – тут ещё немного до осознания красоты и творчества в паламистских категориях, когда благодать есть свет всего подлинного и высокого. И, одновременно, грустно за многих православных, которые выступают против искусства и творчества.

Что же до Арво Пярта – то этот современный классик был учеником Старца Софрония Сахарова, в лице которого он нашел церковное осмысление значения не только музыки, но и своего большого таланта. Реставратор Сергей Голубев как-то написал икону Богородицы и подарил образ Арво Пярту. Пярт поставил икону на пюпитр и сказал — играйте так…

Драгоценность культуры по мысли древних отцов была и остаётся драгоценностью Христианства, потому что только Бог – единый источник всего, что божественно. Но именно эта мысль отцов кажется почти невозможной людям неофитского восприятия, для которых красота всецело очерчивается стенами храма, в то время как богослов исповедник Думитру Станилоаэ умел увидеть красоту даже в лагере, где он отбывал срок за веру. Думитру понимал, что всякий раз, когда кто-то проявляет к кому-нибудь доброту, один человек улыбается другому, кто-то сдерживает желание ответить ударом на удар, – всё это невозможно без Бога, в независимости от того, знает о Господне человек, или нет…

Но при всём этом высочайшем осмыслении сути и красоты, которое хранили в сердцах святые и праведники, многие православные по-причине малокультурности не способны, по выражению Марины Журинской: «Видеть в искусстве собственно художественный компонент». И так получается, что Достоевского ценят только за узнаваемые православные реалии, а Довлатова не читают за их отсутствие. Не говоря уже о том, что к сказкам подходят с мерками катехизиса, и, если в большом мире есть лишь люди, ангелы и враги рода людского, то вполне понятно, в какую графу отнесут все эти «не в меру у нас православные» эльфов, гномов, хоббитов, фейри и даже Деда Мороза.

Чтоб увидеть красоту Христианства нужно смотреть на тех, кого оно оживило, потому, что они обратились к самой сути веры – встрече с Богом и полюбили Христа.

Это те люди, в словах и на лицах которых столь много узнаётся небо, что другие могут выверять по ним своё христианство.

Иеромонах Рафаил (Нойка) вспоминает о богослове Думитру Станилоаэ: «Что меня изумило в отце нашем Станилоаэ как богослове, как образованном человеке, книжнике, профессоре, так это то же, что я видел в отце нашем Софронии и вижу в книге святого Силуана и других святых: он не просто богослов дисциплины, а делатель. Из большинства его подстрочных примечаний и почти всех его статей, писаний и книг явствует, что он делатель. Я немного был знаком с отцом Стэнилоае в 1993 году, за несколько месяцев до его отшествия ко Господу, был у него с одним монахом из нашего монастыря, и он в своем смирении просил нас сказать ему о Боге. Отец Симеон из нашего монастыря, бывший со мной, говорит ему: “Да мы, батюшка, пришли, чтобы послушать вас!” – и отец Станилоаэ стал говорить, просто стал говорить нам. Я не помню теперь, что он сказал нам, но помню, что мы вышли от него полные и преисполненные и что его слово несло точно то же благоухание, что и слово отца нашего Софрония».

Православие – это необыкновенная теплота Духа, это ни с чем не сравнимый вкус подлинности и опыт вхождения Господа в нашу жизнь и мир. Он и всегда был тут, но мы лишь в какой-то момент однажды видим, сколько много Он умеет даровать всем стремившимся к свету счастливый конец – и жизни и каждой отдельной нашей истории, так что всё тогда говорит о том, как, неведомо для гордецов, формалистов и умников, растит Бог Царство Своё на земле…

Артем Перлик