ИСКУШЕНИЕ КАТОЛИЧЕСТВОМ. ЧАСТИ 10, 11 и 12

Предыдущие публикации можно прочитать здесь

Часть 10. Поскольку с бухты-барахты пойти самому в местный костел было не совсем удобно, то мне пришлось воспользоваться поиском по социальной сети. Там я нашел, что мой бывший сосед по лестничной площадке проявляет живой интерес к религии и посещает католические мессы. Мы списались с ним и я узнал, что он также какое-то время провел в адвентистской секте. Словом, у нас появилось много общих тем для разговоров. Спустя пару недель мы даже вместе съездили в областной центр. Я поехал по своим делам, а он, вероятно, со скуки решил пообщаться в виду того, что в нашем Зажопинске (простите) молодому человеку с несколько более развитыми способностями общаться практически не с кем. Видно было, что человек просто страдает от своей неприкаянности и невостребованности и по окончании более-менее престижного вуза с хорошей профессией финансиста ищет свой жизненный путь. 

Наша совместная поездка в областной центр была не особо примечательной. Хоть мы и стремились побывать на службе в местном белоснежном костеле, но она проходила слишком рано и все что нам удалось — это только зайти внутрь и «полюбоваться» отсутствием каких-либо красот на стенах. Кое-где виднелись фигуры неких святых и вдалеке возвышался величественный алтарь с золотыми подсвечниками и выразительным огромным распятием. Что там было ещё внутри, я не помню, так как мы вынуждены были ретироваться из-за местной парочки сторожей, которые смотрели на нас, как на пришельцев из космоса. Ещё бы — какие-то два молодых человека чего-то тут высматривают и совершенно никак не похожи на мошенников или грабителей. Но так как служба давно закончилась, наше нахождение там было для них нежелательным. 

После неудачного визита в костел, оставалось только идти в местный храм, где, увы, ничего примечательного не было. Однако, как я предварительно узнал от товарища, мессы уже не проводились в аварийном здании старинного разрушающегося костела, но в прилегающей к нему кое-как отделанной часовне. Чисто внешне она совсем не напоминала культовое сооружение. Скорее какую-то недоделанную госконтору. Впрочем, неплохо выглядевшая жестяная черепица на крыше, пластиковые окна и дешёвые китайские двери без ступенек на входе придавали всему зданию хоть немного обжитый вид. 
Итак, узнав, когда в местной часовне проходит месса, я решил в следующее воскресенье туда заявиться. Шел жаркий июль 2011-го года… 

Часть 11. Хочешь заслужить расположение окружающих, если внешняя среда тебе кажется не совсем комфортной? Лёгкий способ придать уверенности себе и отвлечься от мыслей о стеснении — это взять туда своего ребенка. На всякие мысли о стеснении просто не хватит времени. Ребенок будет вас отвлекать от чрезмерной рефлексии и стопроцентно вызовет умиление окружающих. Вот с таким расчетом я и взял на первый поход на католическую мессу своего трехлетнего старшего сына. Ему было все равно куда идти. Главное, что папа катал его на мопеде с ветерком и не сильно докучал ему всяческими запретами. Впрочем, Сан Саныч всегда отличался удивительно покладистым характером на людях и не любил портить себе и родителям нервы. 

Часовня внутри не обладала какими-то особенно привлекательными свойствами. Скорее она напоминала некое общежитие с длинным коридором и дверями по бокам. Первая дверь направо собственно и была ближайшим входом в помещение, где совершались богослужения. Было он не слишком большим: не намного более 30-35 квадратов. С двух рядов располагались лавки, а спереди находилась кафедра, алтарь и деревянное распятие. В центре на стене возвышалась необычная икона. Это был какой-то сущий авангард с разного размера буквами, а изображение стилизовано под православную Богоматерь с Младенцем. В общем, абстрактности в ней с виду было больше, чем конкретики.

Само богослужение протекало чин по чину, но сидеть на деревянных лавках без спинок не слишком приятное удовольствие. Иногда, в избранные моменты, прихожане опускались на специальные коврики и пятыми точками опирались в рядом стоящие лавки. Кажется, с первого раза мне на руки дали распечатанную программку мессы и я мог следить в какой части ее мы находимся.

Наверное, самые впечатлившие меня слова на мессе были: «моя провына, моя провына, моя дуже велыка провына». Это именно то выражение, которое все дети 90-ых слышали на кассетах группы Энигма: mea culpa! И произносили католики эти слова так искренне и убеждённо, что действительно было видно, что удары в грудь и крещение лба, уст и груди большим пальцем для них не пустая формальность. 

Интересно, что мне как русскоязычному человеку совсем не претил язык богослужения. Здесь все было чисто и без штундистского суржика. Что там проповедывалось после чтения Евангелия я не помню, но передо мной был ксендз, который по всей видимости был достаточно образован и изъяснялся без затертых благочестивых штампов. Как я потом узнал, эта его манера не всем нравилась, так как он позволял себе некоторую экспрессию и пограничные эвфемизмы.

Педантом я не был и напугать меня сленгом и прочими неологизмами было нельзя. Мне нужно было понять вменяемый человек передо мной или нет. Фанатик он, требоисполнитель, «бабкосбиватель» или просто человек — вот что я пытался определить. И с первого взгляда мне показалось, что вроде мужик-то нормальный. Вел мессу он хорошо, складывал так благочестиво ручки, как это можно было видеть ещё в советских фильмах о мушкетерах и д’Артаньяне.
В итоге, у меня остались вполне позитивные впечатления от моего первого визита. Намного лучше чем те, что я получил за десяток лет до этого.

С кем-то разговаривать я не собирался и тихо свалил. Для первого раза мне было вполне достаточно, несмотря на то, что служба не продолжалась более 50-55 минут.

Часть 12. Собственно, в католической мессе небольшого прихода, где с трудом можно нашкрябать полтора десятка человек, мало чего примечательного. В основном, это были старики и семейные пары среднего возраста, которые в большинстве своем были связаны родственными узами. Они-то и старались совершить ту или иную службу в интенциях молитв за своих живых и умерших родственников.

Вообще, понять что значит то, что та или иная месса служится в намерениях (интенциях) немного сложно. Это некая цель или лейтмотив, который оглашается в самом начале богослужения и о котором потом почти ничего и не слышно посетителю мессы. Возможно, интенции упоминаются во время освящения Евхаристических Даров. Они совершаются за пожертвование: у католиков это делается через священнический синодик, куда надо положить денежку и записку.

В процессе богослужения католики сидят, стоят или становятся на колени в особо священные и торжественные моменты. Иногда у них принято вставать на одно колено. Это немного забавно, но в целом, от этой традиции отдает неким рыцарством и средневековым аристократизмом. Такое коленопреклонение принято при входе в костел и перед Причастием. Ещё при входе у них часто стоит такой себе резервуарчик в виде морской ракушки, куда опускают правую руку и затем ею осеняют себя крёстным знамением. У нас такой посудины почему-то не было, но в других костелах она всегда есть.

«Занудно бубнящих» чтецов в костеле нет вообще. Есть тетки-запевалы. Каждый берет себе самодельный или печатный песенник перед началом службы и все вместе поют, сидя на своих местах. Такие посиделки чем-то очень напоминают протестантские «сабранья», да и репертуар часто у них пересекается, но с некоторыми редакциями и добавлениями. Петь их мне не нравилось и я просто ради приличия держал гимны перед собой и читал. Чувство неопротестантского дежавю меня в этом случае охватывало настолько сильно, что я испытывал в себе сложные чувства: как же так, я специально хотел убежать под сень древней христианской традиции, а тут тебе поют явно сектантские куплетики?

Поэтому начало мессы всегда было облегчением. Притворяться, что ты поешь или просто морозиться не очень удобно, но мне приходилось испытывать такую борьбу еженедельно и, слава Богу, она продолжалась всего несколько минут.
Месса начиналась с торжественного входа ксендза и министрантов. Последние были в двух экземплярах далеко не всегда — чаще прислуживал всего один человек.

Священник был одет в белую ризу (альбу) поверх черной сутаны. Сверху с шеи двумя концами свисала стола. Ее цвет варьировался в зависимости от календаря и бывал красным, фиолетовым, зелёным и белым. Также под ее цвет надевалась казула — широкий плащ. Под ней ксендз был препоясан белой веревкой. Были ещё другие детали его облачения, но я в них не особо понимаю и потому лезть в Википедию не стану)

Главное, что с точки зрения эстетики, это было красиво, внушительно и связывало собравшихся с седой древностью. После безвкусных песенок торжественная процессия входа священника воспринималась как сущее спасение и благодать. Иногда священник все же задерживался, так как перед началом мессы кто-то из прихожан просил его об исповеди. Так как община была очень маленькой, то очередей к нему почти никогда и не было и весь процесс занимал не более 10-15 минут. 

Продолжение следует.

Александр Евсютин