ИСКУШЕНИЕ КАТОЛИЧЕСТВОМ. ЧАСТИ 2 И 3

Часть 2. Чаще всего о Католичестве в позднесоветском и последующих исторических периодах можно было узнать из фильмов и художественных книг. Образы хитрого кардинала Ришелье, аббата Фариа в «Графе Монте-Кристо» и прочих католиков были первыми «живыми» образами, по которым составлялось мое представление о католиках.

Стоит признаться в том, что, в большинстве своем, это были персонажи злодеев или немного чокнутых идиотов.

Вообще, религия для меня была пережитком прошлого, хотя вряд ли я это сам для себя мог четко сформулировать. Скорее всего я мог поставить религию в один ряд со всякими бесполезными суеверными обычаями — например, постучать по дереву и посидеть на дорожку.

Впервые католические храмы я посетил во Львове и в каком-то селе под Трускавцом. Мы ходили с учительницей по всяким костелам, как музеям, а однажды забрели в униатский храм на литургию. Особой разницы с Православием я не ощутил, разве что учительница указала нам на то, что крест у них не восьмиконечный и мне не понравилось, что нам пришлось долго стоять на коленях. Была ли то инициатива учительницы или действительно нужно было стоять на коленях — я не помню. Только потом нам сказали, что нам молится можно, но причащаться нельзя, потому как храм не православный. Мне было как-то все равно. Так как к религии я тогда относился в лучшем случае индифферентно.

Небольшое соприкосновение с греко-католиками случилось вновь, когда в четырнадцать лет я отдыхал в Моршине. Я бы сказал, что уже испытывал к ним антипатию, так как уже более полугода посещал пятидесятническую и харизматическую секту и был накачен на «серьёзную» критику «идолопоклонства». Особенно меня раздражали их статуи. Вблизи нашего санатория находилось какое-то их святое место со статуей Девы Марии, где они периодически голосили молебны в микрофон.

Потом нас свозили раз в униатский монастырь на Ясной горе. Ничего примечательного там не было, кроме сильно похожего на православный интерьер храма. Также красивым был вид с монастыря на окружающие холмы предгорьев Карпат.

На этом мое знакомство с эмпирическим Католичеством бы и закончилось, если бы мой интерес к книгам ограничивался харизматической литературой. Впереди меня ждали два интересных открытия и разочарования, которые произошли через несколько лет и отстояли друг от друга еще на добрый десяток лет.

Часть 3. Прозябая в скучной адвентистской секте, мне невероятно хотелось узнать что-то новое. Наш пастор был довольно-таки открытым к новым познаниям и чужим христианским традициям человеком. У него была пусть и небольшая по сегодняшним меркам, но хорошая библиотека, где кроме протестантской лабуды, были православные и католические книги.

Тогда я начал открывать для себя новый необычный мир традиционного Христианства. Среди всего этого разнообразия попадались такие блестящие богословы и историки, как Христос Яннарас, Михаил Поснов и Йозеф Ратцингер. Последний был особо интересен, так как необычно изложил в своей книге учение о воскресении из мертвых.

Адвентисты отвергают бессмертие души, а Ратцингер изложил это так, что даже у адвентистов не нашлось бы что возразить. Дословно я не вспомню, но приблизительно он говорил следующее: мы все живём в памяти Бога и только это даёт нам онтологическое бытие, а так как Бог объемлет все времена, то и мы никогда не умираем, а живём будущим воскресением.

Тут, выражаясь по-молодежному, меня пропёрло. Если католический идолопоклонник-кардинал может настолько глубоко копнуть, чтобы нивелировать все эти споры о состоянии мертвых, то я посчитал, что нужно поближе познакомиться с носителями данного учения.

Я рассказал своему закадычному другу о своих открытиях и мы решили, что таки да — стоит направить стопы в столь неведомом направлении, чтобы чего другого еще дивного для себя открыть. За полгода до этого мы с ним открыли для себя понятие Соборного Разума Церкви (соборности) и были расположены разгадать загадку разделения православных и католиков.

Александр Евсютин

Продолжение следует.