С ТОБОЙ, ЛИЛИ МАРЛЕН!

Некоторым песням уготована особая судьба. Заурядная на первый взгляд эстрадная, или как бы сейчас сказали, «попсовая» композиция «Лили Марлен» сделалась главной немецкой песней прошлого столетия (послушать ее на русском, немецком и английском можно здесь).

Созданная в годы Первой Мировой войны, получившая мировую известность во время Второй Мировой, «Лили Марлен» сделалась главным саундтреком Германии в то время, когда та переживала «полночь века» – времена Третьего Рейха.

Почему немцам она оказалась так дорога? В мемуарах «Пункт назначения – Москва» Генрих Хаапе вспоминает, что во время наступления 1941 года в своем подразделении он назначал «дежурного по Лили Марлен» – бойца, который разыскивал бы эту песню на радиоволнах и в нужный момент сзывал всех к приёмнику. Правда, парня вскоре убили.

О чем же песня? В каких декорациях она разворачивается?
Ночь, улица, фонарь, казарма. Колючка, вышка, часовой. Более подходящего места для сентиментального свидания и не придумаешь. Напрашивается «концентрационный лагерь», хотя это всего лишь распределительный пункт, откуда отправляются на фронт.

Фонарь в лирике модерна далеко не однозначно «добрый» символ и уж тем более не символ уюта. Русский человек вспомнит онтологическую муку Блока («ночь, улица, фонарь, аптека, бессмысленный и тусклый свет») или вполне реальные физические страдания Бродского («ночь, камера, волчок … прямо мне в зрачок»). Фонарь источает холодный, едва ли не демонический свет.

И хотя на языке оригинала песня звучит бодрее, «фонарь» рифмуется с «казармой» («laterne»-«kaserne»), картина вырисовывается достаточно безнадёжной.

Тем более что влюблённые не одни. За ними с вышки следит человек с автоматом, который грубо вмешивается, грозя трехдневным арестом. Приходится оправдываться «сейчас, товарищ, мы уже попрощались». Обычная любовь в таком мире едва ли не вне закона.

Этой картине не достаёт только упоминания холода. Такие строки появятся в английской версии: «When we are marching in the mud and cold…» Да и откуда было предвидеть немцам тогда, что с особенным чувством они будут эту песню слушать в глубоких русских сугробах.

Что ждёт героя в чужом краю? Смерть и забвение. Легкомысленная Лили будет под тем же фонарём стоять с другим солдатом (не проститутка ли она?). Герой прорывается встать из могилы, «прорасти из земных глубин», но увы, девушки обычно не любят зомби. В Царстве Божием не женятся и замуж не выходят, а в земной перспективе его счастье невозможно. Ведь даже если герой выживет и вернётся назад, куда придёт встречать его Лили Марлен? Всё к тому же фонарю. Значит, её возлюбленный по-прежнему останется в казарме. Другого выхода нет, ведь нацистский режим был готов гнать свой народ на гибель бесконечно, покуда не погиб сам.

Понимали ли этот подтекст, чувствовали ли так те, кто отправлялся на «прогулку» по Франции, Польше, Чехии и Югославии в 1939-40 годах?
Ныне опубликованы десятки учёных исследований о судьбах христиан Третьего Рейха (по-русски Шкаровский и Бровко), множество мемуаров, вспоминающих о бойцах из пасторских семей, католиках и лютеранах, молитвах, полевых евхаристиях и панихидах.

А что оставалось им? Массово вступать в «Белую розу»? Молча получать кресты? (Подумать только, кресты за смерти других людей!)

Если даже для самой грубой, физической формы любви, подержать за талию казарменную шлюху Лили, герою невозможно уединиться? Государство со своим рацио вмешалось и в самую интимную сферу своих граждан. Вспомним и «станции расовой чистоты», Lebensborn, описанные например у Петера Ноймана.

Если кратко: женщинам из Jungmädelführerin, Союза немецких девушек, рекомендовалось не вступать в брак, чтобы не отягощать служение нацизму семейной жизнью, но оплодотворяться на специальных станциях, где медики подбирают самых расово породистых самцов; ребёнка же заберут в детский дом вскоре после рождения.

Где граница между «подлым фашистом» и человеком, попавшим в нелепое положение? Наверное там, где человек перестаёт вдыхать веселящий газ идеологии и начинает хотя бы думать самостоятельно. Что не мешает ему любить свою родину, хранить веру и даже напевать «Лили Марлен».

Юрий Эльберт

На фото: Лале Андерсен, первая исполнительница песни «Лили Марлен»