ОБ ОПЫТЕ ТЕРЦИАРИЕВ

Глубокий и мудрый мыслитель Герхард Терстеген писал: «Истинное благочестие отличается от ложного главным образом тем, что последнее есть только внешняя форма, видимость и личина, при которых сердце остаётся неизменённым, падшим, пребывающим в любви к миру сему и самому себе и исполненным всяческой мерзости. Истинное же благочестие имеет в себе некую божественную силу (2 Тим. 3, 5), которая изменяет человека в самых глубинных его основах: могущественно отвращает его сердце, все его душевные силы, его любовь, желания, стремления и его упование от всякого творения, связует и единит его с Богом, его Источником и Корнем, и пересаждает его в подлинно святую и божественную жизнь».

И этого истинного благочестия, осияния Духом, подлинной жизни в Боге, во все века желали лучшие из людей нашего мира.

Со времен Ветхого Завета известно, что слишком мало на земле тех, кто может отвести других к Богу. Потому древние святые отцы часто предупреждали, что учиться богообщению можно только у тех, кто может этому научить. Иоанн Лествичник советует быть крайне осторожным с выбором учителя, «чтобы не попасть вместо лоцмана на простого гребца». Василий Великий и Симеон Новый Богослов, а так же святые подвижники древнего Египта утверждают, что спрашивать совета о своей жизни и о Боге возможно только у того, кто имеет опыт Святого Духа. Таких людей найти непросто, но Симеон Новый Богослов говорит, что если мы вправду хотим такого учителя, Бог поставит нас перед ним.

Вспоминаю, как однажды я присутствовал на заседании священников. Речь зашла о книге «Откровенные рассказы странника своему духовному отцу». Все священники в унисон принялись говорить, что опыт Иисусовой молитвы только для монахов, но никак не для священников и не для мирян. Здесь, конечно, оставалось, только горестно вздохнуть и вспомнить наследие великих афонских подвижников XX века, таких как Иосиф Исихаст, Филофей Зервакос, Эмилиан Вафидис, Амфилохий Патмосский, Иаков Эвбейский и другие, большинство из которых уже прославлены как святые, учившие о том, как важно мирянам причащаться на каждой литургии и молиться Иисусовой молитвой, чтобы иметь личный опыт Бога.

То есть, привести к Богу может только знающий этот путь.

В огромных соборах я люблю стоять неподалеку от свечной лавки и слушать, что говорят приходящие сюда люди. И оказывается, что все их вопросы сводятся к тому, можно или нет совершить в пространстве храма то или иное действие: «вырезать икону из календаря», «поставить свечу на ближайший к алтарю подсвечник».

А ведь всё это – ветхозаветное понимание веры. Причем не как у пророков, желавших Бога, но как у простого израильского народа и фарисеев, для которых ритуал был гораздо важнее встречи.

Мало кому на самом деле нужен путь к Богу. Но тем, кому нужен, не обойтись без небесноликого учителя.

Везде, где в мире происходило возрождение духовной жизни, оно происходило потому, что какой-то человек или группа людей желали сверять свою жизнь с Евангелием. Монашеское движение святого Антония Великого и движение радостных братьев Франциска Ассизского начинались и расцветали именно так.

Вокруг святых и праведников собираются разные люди, из тех, кто желает обрести настоящесть. И праведники хотят им помочь, дать не образ жизни, но поддержать их на их уникальном пути к небу и преображению.

Так и вокруг поэтичного и доброго Франциска Ассизсского собирались миряне, которые хотели подражать ему в его красоте. Ведь вокруг Франциска распространялось ощущение радости, а радость, как ни странно, слишком редко известна даже и христианам. И тогда Франциск создал движение терциариев, в 1221 году оформив его в третью ветвь францисканского ордена.

Терциарии все были мирянами, они хотели иметь семьи, но одновременно желали жить так как монахи — ученики Франциска. Они были теми, кто пожелал подлинности в вере и настоящего опыта жизни с Богом. Опыт этого движения был позднее воспринят и другими католическими монашескими орденами, в которых также появлялись терциарии. И это – не частный случай средневековой западноевропейской истории, но некое важное свойство человеческой души вообще. Об этом свойстве Достоевский в романе «Братья Карамазовы» говорит устами Алёши, что человек, возжелавший Бога, не может просто бросить 5 копеек нищему, и ограничить своё христианство походами в храм в воскресение. Ему нужно нечто большее. И нужно знание, что он не одинок на своем пути обретения настоящести. Это крайне важно, потому что огромное количество присутствующих в храмах формалистов будет убеждать его в ненужности его рвения, говоря что-то вроде того, что «наш век не для подвигов», и тому подобные глупости.

Макарий Великий говорит: «Где Дух Святой – там гонения». И чем больше будет сиять сердце настоящего христианина, тем сильнее на него обрушатся умники и формалисты из его окружения. Потому ему важно знать, что он не один. Всё это люди находили в движении терциариев, которое Франциск изобрел так удачно, что оно может по праву считаться выражением сердец множества людей стремящихся к свету.

Главное дело терциариев – быть христианами. Быть свидетелями Христа в этом мире. Быть теми, кто умножает вокруг себя красоту и добро. Ближайший аналог этого движения – ученики объединяющиеся вокруг старцев, а прообраз его – ученики вокруг Спасителя. Интересно, что движение терциариев в своем средневековом виде есть и в Православии, а именно в западном обряде Православия, распространенном в Антиохийском Патриархате, в США или в той же РПЦЗ в Европе.

А когда в человеке сияет Дух, тогда только он и оказывается христианином, способным к умножению света. Потому такие титаны духа как Петрарка, Данте или Наталья Трауберг, которую, к слову, звали «миссис Честертон», считали себя терциариями.

Между прочим, даже всего одного христианина достаточно для того, чтобы свет воссиял на огромном пространстве. Апостолов было двенадцать, но они обратили землю. И самое главное, что апостолы и все следующие открывали другим — это то, что мы всегда нужны небу, что жизнь – это чудо, что Бог – это радость!

Артем Перлик