ОТПУСТИТЬ ИЗМУЧЕННЫХ НА СВОБОДУ

Феофан Затворник в своё время очень расстраивался, что, стоит только заговорить с православными XIX века о важности активного доброделания, как эти, не знающие ни Писания, ни толкований на него, ни святоотеческого наследия люди встрепенутся и заворчат: «Тут пахнет протестантизмом…». «Да разве протестанты придумали добрые дела?» – возмущался Феофан, – или разве мы спасаемся чем-то кроме доброты?

XXI век принёс с собой много нового, но прежнее недоумение осталось, и нередко можно услышать даже и от священников, что человек спасается, например, постом. Тогда как пост на самом деле, это – по Иоанну Кассиану Римлянину – средняя добродетель, за соблюдение которой не бывает награды, а за нарушение – порицания. И всё дело по Кассиану – в том самом активном милосердии, которое было драгоценно для отцов церкви, и о котором совершено не думают слишком многие ходящие в храмы, сосредотачивая своё внимание целиком на попытке личного стяжания благодати, не замечая, что Господь соотнёс меру нашей благодатности с мерой нашей жизни для других.

Вспоминается и такой случай. Много лет назад я работал храмовым сторожем, одновременно оканчивая филологический и культурологический факультеты университета своего города. Сторожам в храме давали непомерно много работы, и мне приходилось делать всё: грести листву, поливать огромные газоны, сажать цветы и деревья, подметать, убирать в храме и во дворе, заниматься с собаками и кошками, и многое тому подобное. А когда началось строительство иконной лавки и новой воскресной школы, то сторожа оказались вовлечены и в эти труды…

Как-то раз, устав после весьма тяжелого рабочего дня, я собирался пойти на вечернюю субботнюю службу. Людей в этот весенний вечер собралось много, и человек двадцать не помещаясь в маленьком храме стояли на крыльце, слушая молитвы через открытые двери. Но тут ко мне подошел бригадир строителей и поручил открыть тяжелый канализационный люк. Работёнка оказалась весьма не простой, и я минут десять промучился, прежде чем подцепил неподатливую крышку люка монтировкой. Но сил в руках после всех дневных трудов было уже мало, и я уронил её на ногу. Конечно, мне ничего не осталось делать, как упасть на асфальт и громко кричать от боли (Тогда я думал что у меня перелом и потом ещё неделю не мог наступать на ногу). Всё это было метрах в десяти от храмового крыльца. Но что же сделали прихожане? Пришли мне на помощь? Отвезли в больницу? Вовсе нет… Они просто посмотрели, кто там раскричался и мешает им молиться, отвернулись и погрузились в службу…

Я поэт, и потому много присматриваюсь к людям, и знаю, что даже в храмах для большинства любимый цвет – это серость. Но есть среди этого множества обычных, непреображенных людей и отдельные звёздочки, светлые и прекрасные. И я уже давно знаю, что, стоит подойти к такому человеку (чаще это девушки и женщины) и разговориться с ним, и вы узнаете, что он служит больным, посещает инвалидов или утешает одиноких стариков.

И не зря Христос говорил о пути к Себе как о сочетании постоянного причащения и постоянного доброделания. Одно невозможно без другого, или, вернее, не принесёт ровно никакого результата. Сколько людей у нас ходит в храмы, и почти ко всем бывает страшно подойти даже для приветствия, не говоря уже о том, чтобы их попросить о чём-то. При этом все эти насупленные и серьёзные люди – профессиональные прихожане, особо усердствующие в посте и посещении служб… И мы всегда одиноки среди них, потому что никто из них за десятилетия хождения в храм так и не понял, что даже святые постники были прославлены Богом не за пост, а за доброту…

А ведь доброта сильна сделать так, чтобы мы вставали во весь рост задуманного о нас. Она может отпустить измученных на свободу (Лк 4:18), дав нам пережить драгоценность своей жизни на весах вечности, ту драгоценность, которая измеряется количеством людей, которым трудно было бы жить без нашей поддержки…

Заповеди освобождают в нас настоящесть, а в большей мере это с нами делает милостыня и вообще активное доброделание.

«Подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть, тогда всё будет у вас чисто» (Лк 11:41).

Иоанн Златоуст так говорит об этом: «Осмелюсь и я сказать, возлюбленные, что никакой пользы не будет человеку от телесного омовения, если чистоте тела не отвечает чистота его души, если она не сопровождается милостыней. В самом деле, как сосуд, вымытый изнутри и снаружи, но не наполненный питьем, не может утолить жажды жаждущего, равно как и блюдо, — так точно и человек, хотя бы он был совершенно чист и внутри и снаружи, не будет приятен Господу, если не напитает подобного себе. Поэтому Господь и прибавил: «подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть, тогда все будет у вас чисто». «Что у вас есть», потому что не столь приятны Ему богатые приношения, сколько нелицемерная и искренняя жертва. Не печалься же бедняк, что нет у тебя ни золота, ни груд серебра; бросай в сокровищницу то, что имеешь: и две лепты оправдывают. Вспомни жертву той вдовицы, которая была оправдана больше, чем богатые жертвователи. Ведь Бог, конечно, не за весом денег следит, но совесть испытывает. Милостыня очищает нечистоты души и уготовляет блага в награду; милостыня — насущная необходимость души, милостыня убеляет души, милостыня — ободрение души, лучшее вооружение для нее. Бросьте золото — и получите Господа; дайте серебро — и получите освящение; расточите мед — и вместе с нею утратите яд греха; обратите огонь в росу и раздайте одежды, чтобы облечься во Христа Иисуса Господа нашего, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

«Не бродить уж нам ночами, / хоть душа любви полна» – когда-то писал лорд Байрон. Подобные чувства пришли ко мне, когда я, ходя по городу, случайно заглянул во двор храма, где когда-то провел первые три года церковной жизни… Здесь прежде собирались мои приятели и знакомые, но уже слишком давно все расстались друг с другом, и только поэту теперь есть дело до этих развалин былого содружества. Впрочем, ещё Конфуций замечал, что идущие в разных направлениях не могут быть вместе, и потому неудивительно, что все они разбрелись по своим путям, как не странно и то, что со мной осталось всего несколько из ищущих света и красоты…

Так стоял я, пока местный сторож не принял меня за кого-то подозрительного и не посоветовал уйти прочь.

– О, я сейчас уйду, – отвечал я сторожу, – но поэт не может уйти не одарив вас каким-то подарком. Так примите вот это, написанное мной сейчас хокку. И я прочёл:

Только гость,

Живший здесь когда-то, –

На всех смотрю…

И мне ещё многое хотелось бы сказать ему, только он бы не понял, отчего этому странному, стоящему перед ним человеку, так хотелось просто стоять и смотреть вокруг, а потом отчего-то выразить свои чувства стихом или песней…

И ещё долго потом я думал об этом, и увидел, что даже сейчас из тех, прежде знакомых друг другу людей, если кто и общается и горит Богом, то это именно те немногие волонтёры, которые считали свою жизнь не полной, если только они в этот день не помогут ближнему…

А недавно с одной из них я повстречался в Москве, куда она пришла на мою лекцию. Только увидев друг друга, мы вскрикнули от радости и обняли́сь. Мы долго ходили по улицам города и говорили об этой радости Христианства – о блаженстве жить на земле милосердному и доброму человеку…

Артем Перлик