Патрология – это «служба понимания». Монолог Артема Перлика

Патрологию, как и филологию, можно охарактеризовать по Аверинцеву «службой понимания».

Патрология существует не для того, чтобы было чем заниматься сухарям-буквоедам, и не для того, чтобы умники побивали других умников выисканной цитатой из третьего тома писем Григория Нисского к своей тёще, но, чтобы зажечь огнём и указать путь к колодцу истины. Несомненно, что такое могут совершать только те преподаватели и учёные, в ком уже горит Божий Дух.

Патрология расставляет акценты в нашей жизни и нашем восприятии истины.

Известная исследовательница мировой литературы и культуры Ольга Данченкова вела лекцию для нового курса студентов на православном факультете. Люди в группе были по возрасту от тридцати пяти до пятидесяти лет. Ольга говорила им, что Бога можно чувствовать, встретить, Им можно жить. И увидела, как лица студентов недоумённо удлиняются…

– Что с вами? – спросила она.

– Нам об этом не говорили…

– О чём же вам говорили?

И эти люди, многие из которых ходят в храм более десяти и пятнадцати лет, сказали, что их прежде знакомили только с тем, как исполнять те или иные правила и условия. Например: вычитывать три канона перед причастием или не зажигать свечу от лампады…

И тогда Ольга отвечала, что вся церковь существует для Встречи…

Мысль отцов приучает душу к красоте

Мысль отцов, как и классическая культура, приучает душу к красоте. Помогает видеть красоту как явление Божие, и так, постепенно, учи́ться распознавать на вкус, где и в чём присутствует Господь.

«Не удостоверились ли начальники, что Он подлинно Христос?» (Ин 7:26) – говорили люди, видя перед собой живого Господа.

Такова глупость жителей земли – без справки от официальных инстанций не верить и Самому́ Богу, а в истории – явной красоте божественного сияния в том или ином слове, деле, стихе или человеке…

Мысль отцов учит не только смотреть, но и видеть…

Знакомство с патрологией

В этом удивительная мудрость Господня, что Он, вопреки людской злобе, и из плохого делает доброе. Помню, как попав в семинарию сразу на второй курс (и проучившись там один год), я удивился всеобщей окружающей меня мёртвости. То, что я видел вокруг, было царством формализма и фарисейства, и ни в чём не напоминало то расширение сердца Духом, которое даёт церковь ищущим Бога. Сам воздух этого места был пропитан неискренностью и лицемерием. Тогда я ещё не знал, что все семинарии РПЦ таковы, как об этом писал Иларион Алфеев в своём труде «Богословское образование в прошлом и настоящем». Всё вокруг было только какой-то мерзкой пародией на Церковь, виртуальной реальностью, где ни в чём не находилось Христовой красоты и свободы. А унылые преподаватели учили нас тому, что «это то, что тигры любят больше всего». Что такой Церковь и должна быть – формальной, серой и неживой.

«Нет» – сказал я себе – «это не та церковь, какой она открывалась мне в литургии, мировой красоте, общении с праведниками и цитатах святых отцов! Я знаю, что та, настоящая церковь существует – и должен её найти». И я принялся изучать историю Церкви, чтоб понять, – существовали ли подобные трудности в прошлом? К истории я обратился по совету Серафима Саровского, говорившего, что знающий прошлое понимает и настоящее. Его совет мне помог и тогда я понял, что в опыте святых отцов заключены не только многие ответы на мои вопрошания, но и та самая настоящая Церковь которую я ищу, там тоже есть.

И я снова обратился к чтению, – читая до глубокой ночи, а иногда и почти до утра, читая всё свободное время, какое у меня только было. Это был мой первый год знакомства со святыми отцами. Что ж, не зря Иларион Алфеев говорил, что патрологи вообще часто работали во внешне очень сложных условиях, а я тогда находился почти в заточении, словно в тюрьме.

Но святые отцы и стали для меня одной из дверей (наряду с литургией, общением с праведниками и красотой), которая вела в подлинность жизни. Они стали для меня прививкой Духа Святого, и я на всю жизнь увидел, что как старательно многие епископы, священники и прихожане не старались бы превратить Церковь в поле формализма, мёртвости и лицемерия, но вся их ложность на самом деле не имеет к Церкви вообще никакого отношения, потому что Церковь существует там, где явно действует Дух Святой.

А вот как это выражал наш современник, святой Иустин Сербский, когда говорит, что имеющего мудрость «не могут соблазнить ни худые священники, ни худые архиереи. Он всегда смотрит выше их: взирает на святых священников и святых архиереев».

Ибо церковь в подлинном смысле есть лишь собрание тех, кто несёт в себе Дух Святой и стремится к Духу. Господь не отринет того, кто приносит хотя бы какой-то плод, но и у человека должно быть хоть какое-то стремление к свету.

Для меня патрология – знать, что Церковь – это не часто видимая нами в церковной среде ложность человеческих отношений, но Царство Троицы и красоты, и что никакое зло не в силах поколебать изначальную хорошесть мира.

Есть особая мудрость различать достоинство Христианства от недостоинства христиан. Так, в известной новелле Бокаччо, чудовищная удалённость средневекового Папы Римского и других епископов Рима от Христа не помешала быть добрыми христианами и заботиться о других ни католику из провинции, ни его другу еврею, пожелавшему принять крещение.

И только Христианство, если присмотреться, всегда содержит в себе людей небывалой высоты жизни и сердца (пусть и редких). Так в дни, когда Папой в Риме был властолюбивый и гордый Иннокентий III – по земле ходил и брат всего живого Франциск Ассизский.

Точно так, как синодальный период – века наивысшей бюрократизации РПЦ – ничем не способствовал появлению такого всемирного светильника как Серафим Саровский… А Серафим Саровский был…

Мысль отцов есть постоянное напоминание, что только добрые знают тайну, как прекрасен и достоин песни весь этот мир, и что всё вокруг всегда существует для радости доброго человека!

Патрология для начинающих

Важный вопрос – какие книги сто́ит читать желающему обратиться к миру святоотеческой мысли? Прежде всего нужно читать современных авторов, так как круг вопросов, волнующих их крайне близок и нам, если только мы живём глубиной.

Это и Антоний Сурожский, и Силуан Афонский, и Паисий Святогорец, и Порфирий Кавсокаливит, и Николай Сербский с его «Миссионерскими письмами» и «Мыслями о добре и зле», и Иустин Сербский и его «Стословья», «Философские пропасти» и «Философия и религия Достоевского», и дневники о семейной жизни Александры Федоровны Романовой.

Но начинать, конечно, следует с книги Антония Сурожского «Встреча».

Читая отцов и подвижников, не забывать о мировой классике, где сияет тот же Господень свет, что и у отцов. Потому, когда одного современного афонского старца некий человек спросил: «Каких святых отцов мне читать?», тот ответил: «Читайте Диккенса!». И в ответ на удивление вопрошавшего разъяснил, что, прежде чем стать святым, нужно в начале стать человечным…

Подготовила Виктория Иващенко