«Прострёшь руки… и другой препояшет тебя…»

30 октября – День памяти жертв политических репрессий.

Когда читаешь биографии учёных, священников, писателей, иных людей, оставивших след в культуре прошедшего века, невольно задаёшься вопросом: «Господи, неужели и нашему поколению предстоит сидеть за политику?»

Тюрьма – апофеоз мира сего, пораженного первородным грехом.

Здесь сидят настоящие мучители и убийцы, одного перечисления злодеяний которых не выдерживают нервы нормального человека. Их изолировали от общества, но и за решёткой они наводят ужас.

Здесь сидят те, кого в тюрьму привели алкоголь и кулаки. Может быть сами по себе мужики и неплохие, но легко встраивающиеся в тюремно-лагерный мир.

Здесь сидят неудачники, кого подставили партнеры по бизнесу («собирал средства на подарок начальнику, а оказалось – брал взятки»).

Все эти три категории могли бы удержаться от совершения преступлений, хотя бы тем, чтобы спьяна не садиться за руль или не хлопать ушами при подписании контрактов.

Но как быть тем, кто сидит за политику? «Не совершать» преступления невозможно, ибо состав его заключается в самом человеческом «я». Вчера сажали квадратных и зелёных, завтра привлекут круглых и фиолетовых.

За что получил срок на каторге Ф.М. Достоевский? За чтение вслух письма Белинского Гоголю, которое учат наизусть (для чтения вслух) современные школьники?

За что был осуждён А.И. Солженицын? За то что в письмах приятелю придумал прозвища Сталину и Ленину.

Да и кто же из политических сидит по прямому обвинению, разве только он по-настоящему готовил теракт (и действительно подлежит суровому наказанию)?

Страдать за веру по примеру первых христиан – не каждому даётся. Такая мука на миру красна, есть шанс, что твой лик напишут на иконе, да и религия обещает прямую дорогу в рай. А вот сесть за то что ты японский шпион, что собирался с другими не помолиться, а обсудить пути демонтажа железнодорожных путей – как сажали православных в 1935-38 годах, да ещё не выдержав мук, оговорить десяток товарищей – какая же святость? Но разве за этих страдальцев меньше сердечная боль?

Известный историк Л.С. Клейн сравнивал тюремный мир с миром первобытным. Здесь торжествует не просто грубая сила, но первобытная, ничем не мотивированная власть одного организма над другим.

В тюрьме не место мысли, здесь идёт борьба за выживание, за уровень физиологических потребностей. Вспомним пьесу Солженицына «Шалашовка и олень» о том, как интеллигентный инженер случайно оказался в должности завпроизводством в литейке на промзоне? Он стал заботиться о дополнительных пайках и технике безопасности. Тот же, кто через пару дней сменил Оленя, начал именно «с пайки». Надо заставить человека работать с раскалённым металлом за кусок хлеба. Потом можно манипулировать им дальше.

Но те, кто от мира сего, не без удовольствия говорят, что тюрьма – особый опыт. Что можно устроиться и здесь. И действительно они прочно занимают свое место в тюремной иерархии: от воров в законе до приобретших «по блату» места в хозотрядах. И только Укропам Помидоровичам ничего не остаётся, как сдохнуть (хуже, если покончить с собой, выход для христианина неприемлемый). Здесь диссонанс не когнитивный, а реальнее реального: таким просто нет места в тюремном мире, но и выйти из него шанса нет.

Особенно печально, когда частью тюремной субкультуры-системы является священник. Кому приходилось слышать, чтобы батюшка «печаловался» о ком-то перед администрацией? Если такой батюшка разоткровенничается, он как правило начинает рассказывать, как справедлив, мудр и силён в камере смотрящий, а в отряде – авторитет. Что и говорить о том, что представителей разных тюремных каст батюшки причащают отдельно. Есть соблазн и нелегального бизнеса: осужденные – практически бесплатная рабочая сила. Вырученные деньги – на золотые купола.

Как же быть? Куда спрятаться от политики? Если как в 1930-е спущен план по выявлению японских шпионов, некуда. Сколько этих избитых, измученных голодом и бессонницей, осужденных тройками ОСО людей искренне клялись в любви … к товарищу Сталину. Не помогло никому.

«Истинно, истинно говорю тебе [Пётр]: когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострешь руки твои, и другой препояшет тебя, и поведет, куда не хочешь» (Ин. 21:18).

Остаётся лишь уповать на Того, Кто ободрял Петра такими словами. Другой надежды на земле нет.

Юрий Эльберт