СВЯТИТЕЛЬ ОСИЯ КОРДОВСКИЙ

9 сентября православные совершают память святителя Осии Кордовского, исповедника.

Обычно об этом святом помнят всего лишь одну фразу: «он председательствовал на Первом Вселенском Соборе». На том самом, где был принят первый вариант нашего Символа Веры! Попробуем воссоздать историческую «канву», в которой проходило его житие.

Будущий Владыка Осия родился в Испании, в 256 году – на христиан еще вовсю шли гонения. Но вот на троне оказался император-христианин Константин Великий. Центр культурной жизни империи постепенно смещался из Рима в новую столицу Константинополь.

Испания оставалась глухой провинцией, хотя и с прекрасным средиземноморским климатом. О Церкви на землях испанцев известно мало: там бывал апостол Павел, святой Климент упоминал о христианах из Сарагосы. И тем не менее епископ Осия из далекого городка Кордова обратил на себя внимание Константина. Он был старше императора почти на два десятка лет, и тому нравились спокойствие и рассудительность святого.

В это время произошел конфликт на совсем другом морском берегу, в крупном портовом городе Александрии. Епископом там был избран Александр. Но на это же место претендовал другой священник – Арий из церкви Бокалис. Выглядел Арий как аскет-подвижник: смуглый ливиец с солидной седой бородой. На деле же он был настоящим популистом, который ради славы и красного словца пойдет на серьезный грех. Профессор Дворкин пишет, что Арий особенно был популярен среди женщин-диаконисс, которые едва ли не ходили за ним по пятам. Искал он также популярности у матросов, для которых сочинял богословские куплеты; и надеялся, что в случае чего поддержка кричащей толпы ему обеспечена.

Плохо, когда священник ведет людей не ко Христу, а к себе. По сути, Арий создал вокруг себя секту, а была бы секта – ересь найдётся. Вот и договорился он до того, что начал отрицать божество Иисуса Христа.

Узнал о безобразии правящий архиерей, владыка Александр. Нет, он не отправил еретика под запрет, а всего лишь запретил высказывать такие мысли публично. Но не тут-то было. Хитрый Арий завел связи далеко за пределами Александрии, заручился поддержкой ближневосточных монахов и епископов, в том числе таких книжников как Евсевий Кесарийский, автор известного трактата по церковной истории, и епископ-царедворец Евсевий Никомидийский.

Скандал дошел до Константина Великого. Сначала император искренне огорчился и написал письмо: «Виноваты оба: и Александр, и Арий. Один задал неосторожный вопрос, другой дал необдуманный ответ… Для умственной гимнастики специалистов может быть и неизбежны такие споры, но нельзя же смущать ими слух простого народа… Возвратите мне мирные дни и спокойные ночи… Пока люди Божии взаимно разделяются, могу ли я быть покоен в душе своей?» Но даже царское увещевание не подействовало. Арий и Александр помириться не могли.

Тогда Константин решил послать спорщикам мудрого старца и исповедника – Осию из Кордовы.

Осия достаточно хорошо знал греческий язык, чтобы общаться на нем в столице. Но все-таки родным его языком был испанский, а каких-то тонкостей в греческом он не понимал. Спор Александра и Ария быстро запутал его. Но все-таки Осия стал упорно вникать и разбираться, кто же прав. В этих спорах и найдено было самое подходящее слово «омоусиос» – «единосущный», если говорить об отношениях Бога-Отца и Сына. Мы так и произносим в Символе Веры о Христе: «рожденна, несотворенна, единосущна Отцу…»

Тогда же среди помощников владыки Александра Осия отметил эрудированного диакона Афанасия – будущего знаменитого святого Афанасия Александрийского.

Вернувшись в Константинополь, Осия рассказал обо всём императору. Решено было созвать Первый Вселенский собор, на котором Осия стал председателем, как самый старший епископ. Собрались на него люди самые разные, и книжники, и простецы, такие как святитель Спиридон Тримифунтский. Но все пришли к единой формулировке: «рожденна, несотворенна, единосущна Отцу». Из 220 участников только двое воздержались подписывать определение собора, и это были земляки Ария – ливийцы.

Собор анафематствовал Ария. Тяжко быть еретиком, и Арий, тайно оставаясь при своем гордом мнении, стал искать пути, как бы вернуть себе прежнее благополучие.

Вспомнил он, как покровительствовали ему когда-то два Евсевия, которые оба подписали решения собора. Арий обратился к Евсевию Никомидийскому, интригану и царедворцу. И тот принял его в общение, разрешил служить. Но ведь с еретиком так можно поступить только в случае его покаяния! Не то чтобы Арий покаялся… Была найдена хитрая формулировка, в которой слово «единосущный» заменялось на «подобосущный». По-русски эти два слова звучат различно, а вот по-гречески почти одинаково: «омоусиос» и «омиусиос». «Подумаешь, какая-то буква!» – рассуждали те, кто не твёрд в вопросах веры.

Постепенно заговорщики-еретики стали «убирать» с епископских кафедр тех, кто выступал за осуждение Ария. Святителя Евстафия Антиохийского отправили в ссылку за то, что он не угодил матери императора, равноапостольной царице Елене, когда та паломничала в Иерусалиме. Маркелла Анкирского, человека с необычными взглядами, обвинили в ереси модализма. Епископ Александр Александрийский к тому времени уже скончался, и его место занял тот самый Афанасий. Его обвинили и вовсе в политическом деле, что он якобы призывал к забастовке грузчиков в порту, и стареющий император сослал «мятежного» епископа в Трир. Так начался крестный путь святого Афанасия Александрийского. Святитель Осия, совсем уж старенький, тихо правил в Испании, но интриганы подбирались и к нему.

Состарился и император, равноапостольный Константин. На смертном одре его крестил… тот самый епископ-царедворец Евсевий Никомидийский, который формально арианином не был, но Арию-то покровительствовал. Наверное, и императора в последние дни он пытался склонить к еретическим мыслям. Но тому, кому скоро прощаться с жизнью, не до богословских споров. Впрочем, Константин приказал вернуть его из ссылки и принять в общение, раз Арий «вроде как покаялся». Оно и верно: надлежит прощать своих врагов, если это не враги Церкви.

Состарился и Арий. Он писал жалобные письма о том, что всеми забыт и заброшен, и даже Евсевий как прежде не привечают его. По легенде умер он в общественном туалете: собирался служить литургию, но провалился в дыру («расселося чрево его и выпали внутренности») – так Господь не допустил еретика совершать богослужение.

Умер и император Константин. Империю поделили между собой три наследника: православный Константин II возглавил запад, арианин Констанций – восток, а Констант – центр.

Но не могли братья царствовать мирно, начали воевать. Всех победил Констанций, арианин.

В богословие вмешалась политика. Теперь арианство стало не просто богословским мнением, а «царским мнением». Объектом нападок стал святитель Афанасий Александрийский. От других епископов требовалось подписать его осуждение.

Естественно старец Осия из Кордовы этого делать не стал. Он знал, что Афанасий прав, любил и помнил его ум и честность. Осия написал молодому императору в ответ: «Я был исповедником веры, еще когда твой дед, язычник Максимиан гнал христиан. Что же, я готов проливать кровь и терпеть боль и сейчас, только бы не быть предателем Истины. Подумай только, царь, о часе своей смерти и суде Божием».

Конечно, император Констант счел такие слова дерзостью и отправил святителя Осию в ссылку в Сирмий (сейчас это место называется Сремска Митровица, и находится на территории Сербии, а тогда оно считалось северной глушью).

Там с больным стариком обращались дурно, часто били, заставляя подписать осуждение Афанасия Александрийского. Иные языки судачили, что Осия не выдержал пыток и подписал…

Император Констанций продолжал войны и интриги. Кончилось всё тем, что ему на смену пришел император Флавий Клавдий Юлиан, известный нам как Юлиан Отступник. К счастью, до его правления святитель Осия немного не дожил.

По одним данным, он скончался в ссылке, по другим же – успел вернуться в родную Кордову, где провел года два, а может и меньше того. Скончался святитель Осия в 359 году, когда возраст его перевалил уже за сотню лет. Он успел публично подтвердить анафему ереси Ария и одобрение учения святителя Афанасия, чтобы никто не думал, что старец из слабости принял сторону еретиков.

Для испанцев Осия – по-прежнему один из его любимых святых. А в родной Кордове о нем напоминает странноприимный дом (теперь хостел) – приют святого Осии.

Остап Давыдов