УЛЫБЧИВЫЙ ПАПА

Я не хотел бы уточнять статус Римского Папы.
Для одних он Понтифекс Максимус (верховный жрец, первосвященник) и викарий (наместник) Иисуса Христа, глаголющий непогрешимо. Для других – Патриарх Запада, поместной церкви, именуемой Римо-Католической, первый среди равных. Для третьих – рядовой епископ Ватикапапнской епархии. Для четвертых – ересиарх. Для пятых – раскольник. Для шестых – авторитетный христианский мыслитель. Для седьмых – заложник Ватиканской «системы». Для восьмых – ретроград, не желающий признавать вторые браки, не говоря об однополых союзах. Для девятых (например, для протоиерея Всеволода Чаплина) – «актёришка».
Вспоминается образ из книги К.С. Льюиса «Письма Баламута». Там старый чёрт перечисляет достоинства и недостатки характера одного пастыря и добавляет: «Впрочем, всё решает одна черта: он, кажется, действительно верующий. И это неисправимо». Вот эта характеристика, пожалуй, для меня важнее всего.
В моем распоряжении есть две книги на русском языке, купленные в интернет-магазине «Лабиринт». Одна – несколько официозная и восторженная, «Удивляющий Папа Франциск. Кризис и будущее Церкви» Андреа Риккарди, переведённая и изданная Библейско-богословским институтом. Другая «О земном и небесном» — беседы епископа (ещё не Папы) Хорхе Мариа Бергольо с раввином Авраамом Скоркой. Собственно они являются для меня основными источниками сведений о Папе, ведь за ватиканскими новостями я не слежу и за фантазиями Четвериковой – тоже.
Недавно в России вышла книга протоиерея Всеволода Чаплина «Бог. Истина. Кривды». Кривд в ней с избытком, но всё-таки пренебрегать мнением человека, знавшего последних троих Пап лично и посвятившего им три главы – не стоит. Самую уничижительную характеристику бывший православный вельможа даёт Иоанну Павлу II — как интригану. Затем совершенно восторженную – Бенедикту, как одному из лучших богословов, образцу смирения и хранителю консервативных устоев. Наконец о Франциске он отзывается пренебрежительно, как о малозаметном и «коллективном» папе (вместо папы правит коллектив).
Можно подозревать, что мнение отца Всеволода не уникально, есть епископско-кардинальская партия (или слой), на которое оно опирается. Им, условно говоря консерваторам, не слишком понравилось, когда в 1978 Папой стал поляк из Кракова. Польша была ещё социалистической. Можно себе представить, что говорят об архиереях, живущих под «большевистской» пятой (вспомним наши православные разговоры о «сергианстве»). Итак, Папой становится человек с харизмой исповедника (Польша не СССР конечно, но соцстрана), и начинает по всем фронтам сдавать позиции: просить прощения у иудеев, делать неоднозначные заявления. Но как говорят в таких случаях: сами голосовали, сами выбирали.
Затем на восемь лет папой становится Бенедикт (Ратцингер), бывший глава инквизиции, автор серьезных богословских трудов (опять же сравним, как если бы патриархом стал Владыка Илларион (Алфеев)). Не итальянец? Так только лучше, ведь итальянцев все время подозревают в интригах между своими. Вот сейчас он, как новый Победоносцев, «подморозит» разошедшееся аджорнаменто, да ещё богословски обоснует.
Не вышло. Чередой пошли вскрываться педофильские дела, на что Ватикан поначалу только смущённо разводил руками. Плюс конфликт с мусульманами из-за неосторожной оговорки, раздутой до скандала. Плюс папе пришлось отдуваться «как консерватору» за всех консерваторов, а в особенности за лефевристов. И наконец грань финансового банкротства. Он «заплакал и пошёл».
Попутно мораль: трудно сегодня быть открытым консерватором! Почти невозможно жить прошлым в мире, так много рассуждающем о будущем.
Когда же на престол взошёл Франциск, все уже заранее про него «всё» знали. О, он из Латинской Америки, а там теология освобождения (от которой Папа в итоге дистанцировался). О, это будет Папа бедных и угнетённых, Папа экуменического диалога и т.д.
А Папа что? Папа стал показывать медийное шоу. Отказался от роскошного папомобиля. Благословил девочку в костюме папы. В интервью (не экс катедра) признал какие-то и без того очевидные для всех «правды». И …выпустил энциклику Laudato Si – о духовности и экологическом воспитании. И всё.
Итак, Папа дает множество добрых пастырских рекомендаций. Улыбается перед камерами, являет примеры вежливости и милосердия. Но никаких реформ. Никаких сенсаций. И никаких решений.
Сравним с тем, что происходило в первые годы правления Святейшего Патриарха Кирилла. Сколько было споров вокруг документов, приготовленных Межсоборным присутствием, «О монашестве», «О богослужебном языке». Кто-то прозревал едва ли не православный «Второй Ватиканский собор». Другое дело, что в результате тоже ничего принципиально не изменилось, кроме системы управления и оперирования финансами, а ужесточение последнего ощутили все.
Таких как Папа Франциск называют «пожарниками». Он пришёл мирить и гасить пламя между либералами и лефевристами, между теми, кто от мiра сего предъявляет претензии Церкви, и теми, кто героически готов погибнуть за свою веру.
Всем пора успокоиться – в этом главная задача Папы. А вовсе не в реформах и трактатах. Трактатов не сочинял и всеми любимый Франциск Ассизский.
В книге бесед «О земном и небесном» ещё не Папы, а епископа Хорхе Бергольо обращает на себя внимание не только эрудиция и смирение, но и способность папы иногда уходить от прямых ответов. Бывают ли у вас священники, нарушившие целибат? Бывают, что тут сказать. И как им поступать? Идти воспитывать детей, «ибо закон естественный стал для такого человека выше закона сверхъестественного». А дальше? А дальше каяться и ждать, как Господь всё устроит.
И намёка на отмену целибата духовенства не услышишь (хотя да, можно быть католическим священником и состоять в браке, например у униатов). То же и со вторым браком, и с другими европейскими проблемами. А какого ответа мы ждём от Папы Франциска? Что он возьмёт и росчерком изменит учение о священстве? Не он его вводил.
Но Папа не уклоняется и от вызова, который его биограф Андреа Риккарди обозначил как «откол гуманизма от Христианства». Вот у нас православных многие демонстрируют простую реакцию: «Ах так! Гуманизм за борт, церковному кораблю легче! Будем негуманными».
Папе так нельзя. Потому что он налаживает диалог с демократическим западным обществом, а вовсе не олицетворяет собой икону симфонии «святого народа» и империи, которая всякому способна погрозить.
Главная проблема, стоящая перед Католичеством сегодня – это отнюдь не африканские беженцы (подумаешь, их достаточно накормить), не память Холокоста и не диалог с православными церквами. Главное – не потеряв ни веры, ни достоинства, выстроить отношения с протестантами, которые… Да, не еретики, не схизматики, а тоже христиане. И с обществом агностиков, атеистов, мусульман, иудеев, буддистов, бахаистов, которые тоже гуманисты.
Если нечего им ответить (а нечего, ибо католический мир не готов к переменам), то остаётся просто улыбаться. Улыбка у папы Франциска получается намного симпатичнее чем у предыдущих Пап.
В моем домашнем красном углу, с иконами и святыньками лежат привезённые из Ватикана в подарок чётки в прозрачном футляре. С пластиковой крышки улыбается Папа Франциск и то ли благословляет, то ли приветливо машет рукой «Привет из Рима» (вроде «Привета из Крыма»). Смотришь и думаешь: надо будет съездить в Италию, и в Ватикан, и в Бари, и на какую-нибудь конференцию, и пару дней на море отдохнуть. Никаких иных смыслов.
То есть нельзя чтобы совсем никаких, ведь чётки венчаются миниатюрным распятием. Да Католичество с остальным Христианством объединяют не только общие праздники, богословские конференции под вино и кофе, экуменические посиделки в Тэзе, но и Крест Христов, и может быть, страшно представить, и наши кресты.
Но как говорил умный старик в «Подростке» Достоевского главному герою: «Теперь-то ты об этом не думай, придёт время, после подумаешь».
А пока будем друг другу улыбаться.
Юрий Эльберт