ХРИСТИАНЕ ОБРЕЛИ В БОГЕ СВОБОДУ, А НЕ ОБЯЗАННОСТЬ ИСКАТЬ ПОД КАЖДОЕ ДЕЙСТВИЕ ОПРАВДАТЕЛЬНУЮ ЦИТАТУ

В Страстную Пятницу нет сил вникать в многобукв всего спора, так что выскажусь только по поводу последнего текста.

Наука не строит утверждений о том, есть Бог или нет. Кроме разве что «научного атеизма», марксизма да отдельных течений фрейдо-юнгианской психологии, пытающихся представить Бога вымыслом и объяснить естественными причинами. А так Бог объектом исследования науки не является. Как, кстати, и любовь.

Во-первых, Лаплас не нуждался в гипотезе о существовании Бога. А Ньютон нуждался, хотя и ему такая гипотеза не была нужна для вычислений, просто без неё он вероятно впал бы в уныние и ничего бы не написал. Как и Декарт и прочие.

Как наука, так и религия являются частью европейской культуры. Я был бы осторожен со словом «порождения», хотя в крайнем случае можно употребить и его. Просто отделять науку и религию друг от друга, а также отделять ту или иную от европейской культуры того времени – неблагодарное занятие. Но да, если использовать чисто антропологический подход: и научный метод, и религиозный ритуал придумали люди, язык которых определяла культура того времени. Другое дело, что когда человек обращается к Богу «как умеет», это не отменяет существования Бога и Его жертвенной любви к нам.

Про компьютеры, интернет и прочее. Прорыв в арифметике обнаружен на вавилонских глиняных табличках. Неужели появлением компьютеров мы обязаны Ваалу и Иштар?))) Но ведь без 60-ричной вавилонской системы счисления не было бы компьютерной 16-ричной.)) За уши можно притянуть всё что угодно, были бы уши.

Во-вторых, Юрий Беспечанский прав: европейская цивилизация, особенно Нового и Новейшего времени от античности получила тоже немало. А из античности можно, опять же за уши, вытащить и атеизм (из отрицания Сократом олимпийских богов или из стихийного атомизма Демокрита), и политеизм, и монотеизм, и пантеизм. А уж что можно выудить из даосизма и конфуцианства! Да, какой-нибудь белой гнилью болеют все деревья: и благородный сандал, и сорняк.

— «Приведите мне пожалуйста хотя бы один пример из Нового Завета, который стимулировал бы человека заниматься научными изысканиями».

– Приведите хотя бы один пример, когда Энгельс или Докинз побудили вас сходить в супермаркет.

Христиане обрели в Боге свободу, а не «талмудическую» обязанность искать под каждое действие оправдательную цитату.

В-третьих, Беспечанский всё верно говорит о трансцендентности и бесконечности познания.

Попробую акцентировать интересный нюанс, им в общем-то проговоренный.

Атеисты тоже любят говорить о бесконечности познания, без бесконечности как-то скучно. Но что, если предположить, что однажды они и впрямь познали всё. Добились победы над болезнями, бессмертия, научились превращать железо в золото, слетали к далеким галактикам, выяснили, что Вселенная имеет форму бутылки Клейна, и хрен за её пределы выберешься. Или мультивёрс.

Понятно, что бесконечность познания = бесконечность интерпретаций природы, осуществляемых человеческим разумом. Но если новое знание перестало улучшать качество потребления, то даже при всей своей новизне – что оно? – не более чем чей-то личный шизофренический бред. Который тоже давно изучен психологами и медиками, и отлично лечится нейролептиками.

Для верующего же бесконечность познания даже (предположим) без участия Бога, даже хаос бреда больного дурачка – уже не пустое место, ибо это хотя и поврежденный, но образ Божий… Таким его Господь сотворил. А уж если это диалог с Богом… И именно для диалога сохраняет Бог в вечности наше я… Но ведь познание верующим природы – это именно диалог с Богом, именно так мы познаем Творца в творении, а не отождествляем их как пантеисты.

Верующие готовы бесконечно слушать своего Учителя. Вспомним, у Честертона в «Шаре и Кресте», в двух соседних одиночных камерах заперты атеист Тернбулл и христианин Макиэн. Атеист в отчаянии пробивает стену и заглядывает к верующему, а тот молится. «Я проводил время с Богом». – «И с Ним не скучно?» – «О, нет!» Потом они пробивают потолок еще одной подземной одиночки, где томится святой старец. Который с восторгом объясняет им, что круг круглый, а треугольник треугольный.

А теперь поспешим к Плащанице! Для кого-то миф и ритуал лишь игра в смерть и воскресение. Для кого-то они реальнее, ибо правдивее реальности.

Остап Давыдов