ЭНЦИКЛИКА ПАПЫ ФРАНЦИСКА «О ЛЮБВИ В СЕМЬЕ» (AMORIS LAETITIA): ВЗГЛЯД ПРОТЕСТАНТА

Сразу скажу, в этой статье я излагаю свой ЛИЧНЫЙ взгляд как христианина-протестанта, а не всех протестантов и не протестантов моей конфессии.

Почему меня заинтересовала эта тема?

Энциклика Папы Франциска вышла два года назад, и со стороны многих моих знакомых католиков (либеральных и консервативных) я слышу реакции на неё: почти все от сдержанно отрицательных до резко отрицательных.

Католики-консерваторы говорят, что эта энциклика – измена духу и букве католичества и христианства вообще. Католики-либералы говорят, что она недостаточно либеральна. Многие пишут, что эта энциклика вносит «скандал», соблазн и смятение в умы верующих: что её можно понимать и одним способом, и прямо противоположным.

Хотя я – протестант, но верю, что Католическая Церковь – это одна из земных ветвей Вселенской Церкви. Поэтому мне не безразлично, что в ней происходит. Тем более, что проблемы, вокруг которых разгорелся сыр-бор, касаются всех христианских конфессий, ведь это проблемы семьи… И потому я решил на досуге, по вечерам на сон грядущий, прочитать папскую энциклику, чтобы судить о ней не с чужих слов.

И, прочитав её, я вдруг поймал себя на том, что я, в целом, согласен с тем, что пишет Папа. Как такое может быть? Первая версия: христиане даже разных конфессий могут быть, не сговариваясь, едины во мнениях, потому что ими движет один Дух Святой. Вторая версия: либо я – тайный католик, либо Папа Франциск – вовсе не католик, а тайный протестант.

Теперь – собственно к тексту энциклики. Несмотря на обилие цитат из Писания, ссылок на католических богословов (того же Фому Аквината), решения Синодов и энциклики других Пап, эта работа производит впечатление не академического богословского исследования, а практичной популярной христианской книги, написанной достаточно простым языком, не чуждым высокой христианской «поэзии». Чувствуется, что ее автор – скорее, не учёный богослов, а пастырь, поэт и проповедник, привыкший решать практические задачи.

В этой книге 9 глав о божественном замысле супружеской любви, о духовной, душевной и телесной сторонах брака, с восемью из которых, полагаю, согласятся ВСЕ христиане. Для любителей библейских толкований, в 4-ой главе, например, содержится очень красивая трактовка Франциска на библейский «гимн любви» из 1 Кор. 13, с анализом оригинальных греческих значений слов.

Споры и разделения вызывает только ОДНА глава из этой книги: 8 глава, названная автором «Сопровождать, распознавать и вбирать в себя слабости». Вопреки ультралиберальным тенденциям, Папа чётко пишет, что Богом данная семья – это союз мужчины и женщины, а никак не однополый. Вместе с тем, Франциск пишет, что гомосексуалисты не должны подвергаться дискриминации и изоляции, а с ними должно сохраняться общение в духе любви и увещевания. Но особенно Папа касается вопроса отношения к прихожанам Церкви, которые разведены и живут или во втором браке, или же в нецерковном браке, или же и вовсе в простом сожительстве. Папа чётко называет эти ситуации греховными. Он полагает, что «человек, упорствующий в объективном грехе, но считающий, что его позиция соответствует христианскому идеалу, или стремящийся навязать мысли, противоречащие учению Церкви, не может проводить катехизацию или проповедовать. В этом смысле что-то отделяет его от общины (см. Мф 18, 17). Ему необходимо вновь услышать евангельскую Благую Весть и призыв к обращению. Но даже такой человек может некоторым образом участвовать в жизни общины: в социальном служении, в молитвенных встречах, в инициативах, предлагаемых им после обсуждения с пастырем и тщательного изучения» (п. 297, стр. 222).

Но специально Папа Франциск рассматривает положение разведенных прихожан Церкви и призывает к «пасторскому различению и распознаванию» различия ситуаций развода. Он пишет: ««разведенных крещеных, заключивших новый гражданский союз, следует всеми возможными способами привлекать к христианским общинам, избегая любых поводов для соблазна… Они крещены, они братья и сестры… Эти верные не только не должны чувствовать себя отлученными от причастия, но и могут жить и развиваться как живые члены Церкви… Эта интеграция необходима и ради попечения о христианском воспитании их детей, именно дети важнее всего» (п. 299, стр. 224-225).

Механизм «пасторского распознавания» Папа излагает в п. 298: «Например, положение разведенных, живущих в новом союзе, может сильно различаться, его невозможно подвергнуть строгой классификации, не оставляя пространства для надлежащего личного и пастырского распознавания. Одно дело — укрепившийся со временем новый союз, в котором родились дети, где верность, щедрая самоотдача, христианское обязательство нашли свое подтверждение; и где присутствует осознание неупорядоченности своего положения и понимание, что очень трудно вернуться назад, не ощущая угрызений совести за то, что из-за этого супруг может вновь согрешить. Церковь признает ситуации, в которых «мужчина и женщина по серьез- ным причинам, таким, например, как воспитание детей, не могут полностью удовлетворить требование жить врозь». Есть те, кто искренне пытался сохранить первый брак, но сам был незаслуженно оставлен, «есть и такие, кто заключил новый союз ради воспитания детей, часто в своей совести будучи субъективно убежден в том, что предыдущий брак, непоправимо разрушенный, никогда не был действительным». Совсем другое дело, когда новый союз заключен сразу после разво- да и, как следствие, причиняет страдание детям и целым семьям, смущает их. Или когда некто вновь и вновь пре небрегает своими семейными обязанностями. Должно быть ясно, что не такой идеал брака и семьи предлагает Евангелие. Отцы Синода подтвердили, что пастырское распознание должно всегда опираться на «надлежащее различение», необходимо тщательно рассматривать разные ситуации. Мы знаем, что «простых рецептов нет».

Папа признаёт, что заповеди Божьи (в частности, «не прелюбодействуй», к которой относится развод) носят абсолютный характер: «в законе нет постепенности». Но он же полагает, что практика применения закона к христианской жизни должна носить «постепенности закона», снисходя к слабостям и конкретным обстоятельствам жизни христианина: «в определенных обстоятельствах людям очень трудно поступить иначе» (п. 302, стр. 229). Франциск, цитируя Фому Аквината, пишет, что есть «общие нормы», а есть «индивидуальные случаи», к которым применение общей нормы не всегда бывает чётким. «Правда, что общие нормы представляют нам благо, которым ни в коем случае нельзя пренебрегать, однако их формулировка не может объять абсолютно все частные ситуации. Следует сказать, что именно по этой причине практическое распознавание частной ситуации нельзя возводить до уровня нормы. Это приведет не только к неприемлемой казуистике, но и поставит под угрозу ценности, которые необходимо сохранять с особым вниманием» (п. 304, стр. 231).

И здесь Папа даёт наиболее резкие рекомендации: «Поэтому пастырь не может удовольствоваться применением исключительно нравственных законов к тем, кто живет в «неупорядоченной» ситуации, бросая эти законы, словно камни, в жизни людей. Так поступают закрытые сердца, нередко скрывающиеся даже за постулатами учения Церкви, «чтобы сидеть на кафедре Моисеевой и разбирать, порой высокомерно и поверхностно, трудные случаи и судить израненные семьи» (п. 305, стр. 231). «Равным образом подчеркиваю, что Евхаристия «служит не наградой для совершенных, а великодушным исцелением и подкреплением для немощных» (коммент. стр. 232).

Франциск отмечает, что во избежание неверного толкования, никогда нельзя отказываться от христианского идеала брака: не впадать ни в равнодушие, ни в релятивизм. Однако, напоминая, что милость возносится над судом, Папа замечает: «Я понимаю тех, кто предпочитает более строгое пастырство, не допускающее какого-либо смешения. Но я искренне верю, что Иисусу угодна Церковь, внимательная к благу, расточаемому Духом среди слабости: Матерь, которая, ясно выражая свое объективное учение, «не отказывается от возможного блага, но идет навстречу опасно- сти испачкаться уличной грязью» (п. 308, стр. 234-235).

…С критикой энциклики Франциска выступили четыре кардинала, опубликовавшие письмо с вопросами к Папе «Сомнения» (Dubia).

Смысл их «сомнений» можно свести к следующим пунктам: 1) можно ли допускать второбрачных к Причастию – лиц живущих в грехе разрыва первого, Богом данного брака, грехе прелюбодеяния? Если да, то это ведет к разрыву Таинств и христианской нравственной жизни; 2) Нравственные нормы христианства обязывают без исключений и не допускают «послаблений»; 3) Нормы католического права утверждают, что нельзя допускать в Причастию лиц, находящихся в упорном тяжком грехе; 4) тяжелые обстоятельства не могут служить оправданием неправедных поступков; 5) Совести свойственно судить, а не решать. Она говорит: «Это хорошо», «Это плохо». Однако хорошо это или плохо, не зависит от нее».

По итогу, критики Франциска выступают против «пастырской икономии» Папы, подчеркивая, что закон Божий должен быть абсолютным законом, а Таинства Церкви должны быть едины с практикой жизни.

Как можно прокомментировать послание Папы и его критику, и почему я скорее соглашусь с Папой, чем с его критиками?

Во-первых, Писание содержит учение о законе и благодати. Его часто понимают неправильно в том стиле, что закон – это осуждение греха, а благодать – это милость и прощение без разбора: попустительство греху. Скорее благодать – это тонкая грань между крайностью осуждения и крайностью вседозволенности. Она заключается в «индивидуальном подходе» к каждому поступку и мысли: суду как разбору глубин всех действий и мотивов. Поэтому «жить по благодати» сложнее, чем «жить по закону». Простым набором священных правил жизнь не ограничивается. И разбираться с глубиной каждой проблемы, или, как пишет Франциск, «вести исповедь, как психологическую консультацию» гораздо сложнее, чем просто применять правосудие Божьего закона. Поэтому критики требуют новых жестких правил: либо всех грешников осуждать и не допускать к Причастию, либо всех прощать и допускать. «Среднее» положение индивидуализированно и сложно регулируется правилами.

Во-вторых, если Папу можно обвинить в христианском гуманизме, то и здесь я солидаризуюсь с ним. Все догматы Церкви носят сотериологический характер. То есть, Церковь, Библия и догматы важны не сами по себе, а как инструмент спасения людей – спасение каждого человека. Бог хочет спасти каждого, хотя и не каждый будет спасён. И здесь церковная «икономия», как ни странно, может быть не уступкой греху и не размыванием истины, а исследованием жизни человека, где перемешано доброе и худое.

В-третьих, что такое Причастие и Таинства? С одной стороны, Причастие даётся тем, кто принадлежит Церкви, и не даётся «посторонним». В этом плане, человек, сознательно восстающий против Бога и Церкви, не должен иметь в нем части. Оно объединяет Тело Христово. С другой стороны, Причастие – это орудие благодати, божественная помощь нашей немощи: «верую, Господи! помоги моему неверию» (Мар. 9:24). Одно отношение – к человеку, попирающему благодать и превращающему ее в повод к распутству. Другое – к христианину «в пути», который тащит за собой груз последствий своих прошлых ошибок и греховных привычек. Отличить второго от первого можно лишь наблюдая за всей жизнью человека.

Юрий Беспечанский