АПОЛОГИЯ СЕКСПРОСВЕТА

Эта статья родилась из моего спора с редакцией «Христианской России», проходившего в личной переписке. Спор – это очень хорошо, спор есть состязание разумных аргументов. Но есть темы столь эмоционально нагруженные, что и одного разумного аргумента невозможно договорить, начинаются танцы с мётлами и метание помидоров.

Ужасные европособия

Лет 20 тому назад я вполне разделял православный ужас перед самим словом «секспросвет». В моей бывшей школе тогда проходила встреча выпускников, и наша классная биологичка вручила нам в подарок те самые брошюры, как потенциальным молодым родителям. Конечно, первым делом я отыскал в тексте непристойные слова «пенис» и «вагина», демонстративно порвал пособие и выкинул в корзину («а-а-а, православнутый», – понимающе кивнули остальные). В ту пору я безоговорочно верил статьям Медведевой и Шишовой, даже распечатывал их на принтере в жажде «спасать русскую школу». К счастью, распечатки не пригодились, даже пересматривать не пришлось.

Не то, чтобы тема секспросвета всерьёз меня интересовала, преподавал я совсем иные дисциплины, и студентам, а не школьникам. Однако какие-то статьи и пособия время от времени попадались в интернете, и я просматривал их не только на русском, но и на английском языке. Не скрою, тексты были разного уровня «испорченности». Однако в основном они делились на две группы: те, что готовились образовательными фондами и структурами, в основном Евросоюза для непосредственного применения в школах, и те, что выпускались вольными психологами в коммерческих издательствах. В первых кратко, корректно, по существу обсуждались темы СПИДа, репродуктивного здоровья (со схемами, как формируется плод) и где-то на последних страницах упоминалась аббревиатура ЛГБТ, которых надо уважать. Вторая группа иногда вызывала у меня ярость. Запомнилась русская тётя-психолог, доверительным тоном на страницах «откровенной книги для мальчиков» рассуждавшая о моделях мужских трусов. Несложно догадаться, что кроме семейных и спортивных-боксерских, остальные предметы относились не к нижнему белью, а к реквизиту стриптиз-баров («стринги» и всё такое).

Но ни те, ни другие не являлись «кама-сутрой», не учили детей сексу непосредственно. Они предупреждали об опасностях – болезнях, психических травмах, абьюзе, нежелательных беременностях, наконец просто неуважении к личным границам. В этом смысле они мало чем отличались от таких же пособий о вреде наркотиков, алкоголя и табака. И как в последних тем, кто уже пал в наркотическую пропасть, советуют применять хотя бы чистый шприц, так в первых упоминается страшное слово «презерватив». Иногда встречались схематические рисунки, но ни в коем случае не фотографии (зато снимков с эротическим контентом полно на Яндекс.Фотках).

Почему не семья?

Кратко: потому что тема давно превратилась из семейной в общественную.

Речь здесь не о порнографии, которой якобы переполнен интернет: во-первых, таковая запрещена законом, фильмы и журналы откровенного содержания имеют маркировку 18+, во-вторых, провайдеры интернета предлагают «детские фильтры», в-третьих каждый родитель уверен, что именно его чадо самое невинное и доброй волей смотреть «всякую гадость» не станет.

Компьютерно грамотный мальчишка конечно обойдёт технические запреты, и вид мраморно-нагой Венеры вряд ли покажется ему «гадостью». Но до поры это будет чем-то вроде «детской кражи». Вроде приятно, адреналин, но рискованно. А если на экране что-то совсем непристойное – просто противно. Каждый ребёнок наверняка хотя бы раз в жизни совершал кражу, пробуя на прочность запрет, но далеко не все вырастают уголовниками и клептоманами.

Мы часто апеллируем к традиционному укладу – крестьянскому православному обществу прошлого. Парадоксально, но юноше тех времён увидеть женскую наготу проще чем нашему современнику. Нательного белья крестьянки не носили, купались в исподних рубахах, а без посторонних глаз – и так. Дома проходили роды, плодились не только люди, но и животные, и семилетке не надо было рассказывать байку про капусту. Становясь элементом бытового уклада, тема лишалась ажиотажа.

Но человек традиционного общества и представить себе не мог такого явления как бикини. Никаких купальских ночей не надо, достаточно пригласить одноклассницу на озеро, поиграть в пляжный волейбол. Даже если выйти во двор морозной зимней ночью, изображение девушки в бикини скоро попадётся на глаза – в рекламе ли, на вывеске или этикетке. И никого, кроме принципиальных феминисток, это не раздражает. Просто эта часть нашей сексуальности «расколдована», хотя вид самки в двух узких тряпочках должен бы вызывать у мужчины естественный инстинкт.

Во времена интернета у подростка есть более чем два стандартных пути получить «запретное» знание (кроме как «в семье» и «в подворотне», а поскольку подворотен сейчас не встретишь – «у вокзальной проститутки»). Можно хотя бы прочесть Википедию. Или то же школьное «европособие».

И точно ли семья – лучший вариант для такого разговора? Естественно, всякий родитель думает, что уж он-то справится, когда чадо начнёт задавать ему трудные вопросы. А если не начнёт? Родители – самые дорогие люди, в то же время это «эталонные» взрослые, как можно оскорблять их обсуждением «всяких какашек»? В результате разговор может сильно запоздать.

Представим мальчишку лет 12, впервые пережившего поллюцию, но не предупрежденного о ней. Девочка кровотечения наверное испугается больше, но о ее месячных старших предупредит ее плохое самочувствие, да и у девчонок более доверительные отношения с матерями. А парень месяцами может виртуозно скрывать, что как маленький «писается» в постель (как пелось в перестроечной попсе: «Сын по ночам стирает простынь»). Да, рано или поздно он узнает, что такое поллюция (все же как-то узнают). Но в комплекте с другими латинизмами: эякуляция, мастурбация. Секулярные источники о последнем термине поведают ему, что это естественно и даже полезно для здоровья (так же естественно, как связь с чужой женой). И кто потом авторитетно сможет прибавить, что не повредив здоровью, можно повредить душе… Впрочем, и это лучше «строгого духовника», раздающего епитимии за любую физиологию.

Подросток склонен противоречить запретам взрослых, особенно высказанным эмоционально, проверять эти запреты на прочность. Но как и всякий воспитанник информационного общества он готов прислушаться к экспертам. И почему бы на занятии в классной комнате, когда ничто не создаёт посторонних внеучебных контекстов, да и хихикать как бы неловко?

Самые личные из границ

Позволю себе воспоминание о собственной первой любви. Мне было 15, а ей 16, я уже год как крестился, а её семья готовилась к репатриации на историческую родину. Вместе со старшими мы проводили последнее советское лето в доме отдыха на берегу лесного озера. Беседка на скальном утёсе, рокот волн в темноте, мошкара в луче фонаря, пульсация дискотеки вдали, робкое касание щеки к щеке. Да, первую любовь все вспоминают как самое подлинное и светлое чувство.

Однако я был не просто кудрявым отличником из хорошей школы, но и типичным пятнадцатилетним «супергероем». Зацикленным на то, чтобы непременно тем летом по-настоящему «увидеть сиськи». В итоге я добился своего, но я и представить себе не мог, как оскорблял её тогда. «Ведь мы же решили, что поженимся через несколько лет, когда станем совершеннолетними и съедемся в одну страну, а пока будем ждать…» «Но ты же меня любишь? – тупил супергерой. – И я тебя. Покажи». Как по сценарию фильма Михалкова.

Если бы мне довелось проводить школьный урок на эту тему, я начал бы с того любовь – это постепенное преодоление личных границ, границ двух «я». Сексуальность, как впрочем и религиозность, самые личные, последние внутренние бастионы. Можно силой взломать их, сломав при этом любимого человека, а в результате и саму любовь. Можно купить, но купишь скорее всего пустую оболочку, фантик от «я». То же касается глаголов «запугать», «обмануть», «обокрасть», правильное решение лишь одно – дождаться, когда другое «я» само выйдет твоему «я» навстречу.

В этом по-моему ядро «секспросвета». Не делай того, чего не хочется тебе, и не заставляй хотя бы того, кого любишь. Евангельское правило, а впрочем универсальное правило всех времён и культур. Потому, феминистки скандируют: «Если женщина говорит нет, она говорит нет», – может быть они-то как раз и актуальны?

В православной культуре, во всяком случае в той части, которая касается отношений между полами, понятие любви часто заменяется понятием ответственности. Возможно одно не отделимо от другого, а вот оттенки разные. Сладкий вкус и горький.

Скажем циничнее, традиционное Христианство, неважно Православие или Католичество, любит манипулировать чувством вины. Давить на старуху, в глупой и голодной юности решившуюся на аборт. Давить и на саму юность. Каждый блудник, каждый в смертном грехе! Кайтесь, ибо в любой момент можете схватиться за сердце и умереть! Всё прошлое и настоящее – беспросветная греховная тьма; может, это и не так, но вреда не будет, крепче человек покается. Но среди тьмы невозможна и любовь. Только соперничество и страсть, а может и вражда. «Там, где страх, места нет любви», – как пели постперестроечные рокеры, «на тебе как на войне».

Что если «расколдовать» и эту сферу? Не уничтожить мораль, но поговорить рационально? Принц Паша из 10 Б полюбил принцессу Машу. На даче одноклассники устроили вечеринку без родителей, и после танца, вина и короткого объяснения Маша забеременела. (Кстати, очень хорошо, что Паша с Машей — ровесники, а не отмечают его 18-летие, иначе дело для парня обернулось бы судом и тюрьмой). Что дальше? А ничего. Это в советское время подростки рожали, а родители искали им комнату в общежитии или пытались наскрести на кооператив. Ныне судьба расписана на годы вперёд: Паше предстоит поступать в московский МФТИ, а Маше в петербургскую консерваторию. С мамой за руку, глотая слёзы, Маша сходит в платную клинику, где сделают «всё как надо», только на душе станет невыносимо. И Паше не захочется встречаться, зачем ему ноша чувства вины. А если Маша согласится выносить ребёнка, вина будет куда тяжелее. И даже если они поженятся, «школьные браки» редко бывают прочными (вот встретить одноклассницу после 30 и жениться вторым браком – другое дело, дружба важнее страсти).

«Может, и не надо?» Сама постановка этого вопроса ещё не требует «технических» рецептов с употреблением «постыдных» слов «презерватив» или «петтинг». Где продаются презервативы, знает каждый школьник, умеющий читать – на кассе в супермаркете, рядом со сникерсами и скрепышами. Об остальном сами догадаются, в меру фантазии, испорченности и дурного влияния интернета.

ЛГБ и в скобках Т

«Америку пересекаешь в экспрессном купе, идешь Чухломой – тебе в глаза вонзается теперь РКП и в скобках маленькое б», – чеканил когда-то пролетарский поэт Маяковский. Будущее футурист предсказал, а вот в наборе букв несколько ошибся. Сегодня и в Америке, и в Европе в глаза бросается другая аббревиатура, одинаковая в русской и английской азбуке – LGBT.

Аргументация у пропагандистов однополых отношений предельно эмоциональная и, при этом, примитивно детская. Природа создает нас разными. Витя любит Олю, а Митя – Колю, оба такими родились, с неправильными гормонами. Когда мальчик за руку с мальчиком – это Г, голубой цвет радуги, девочка с девочкой – Л, лиловый или розовый, Б – как мы знаем из употребления латинской приставки, сочетают и то, и другое, есть ещё Т – но это редко бывает и интересует медиков, проехали.

Вот тут как раз и пространство для разговора с юностью, честного и доверительного.

Принято считать геев «женщинами в теле мужчины», разве не бывает ошибок природы? Бывает, но это как раз Т в аббревиатуре – трансгендер. Людям Т и только им разрешены операции по смене пола.
Все остальные, извините, выбирают свою ориентацию добровольно. Точнее, нестандарт возникает, по мнению психоаналитиков, в результате травмы, пережитого насилия, хотя и не обязательно физического.
Насилие здесь ключевое слово. «Там, где страх, места нет любви», зато есть пространство для развития зависимости. Со-зависимостью могут быть и отношения между цис-гендерами, мужчиной и женщиной, и даже не связанные с сексуальной сферой вовсе, и неизвестно, что хуже… Но в частности счастливых однополых семей не бывает. Куда чаще встречаются страсть, ревность и бессмысленная борьба за права.

При этом, может ли мужчина любить мужчину? Конечно, как сын отца, брат брата, ученик учителя, боец – товарища, которого вытащил из огня в горячей точке (последние иногда братаются, и кстати почему не оформлять этого юридически). Крепкая дружба допускает и слёзы, и объятия. Тем более нормальна дружба женщин, в которых нежные манеры воспитываются с малых лет, и чмокнуть друг друга в щёчку – в порядке вещей. Нежелание юной барышни покидать девичью компанию – вовсе не лесбиянство, а лишь неготовность выйти за пределы зоны комфорта. Пусть даже с точки зрения психоаналитиков всякое движение инспирировано либидо, не будем спорить, профессия такая.

Просто за последние 20-30 лет культура общения меняется прямо на глазах. Мужчинам разрешено рукопожатие, а вот если похлопал кого по плечу, сразу подозрение: вдруг гей? Так и хочется отправить мнительных к вывеске Всероссийского Геологического института имени Карпинского (сокращенно ВСЕГЕИ). Оно проще, чем подозревать в разврате всякого встречного незнакомца.

Психологи, работающие с людьми нетрадиционно ориентированными, обычно убеждают в важности «принятия себя». Вот юноше, обдумывающему житьё, и стоит для начала «принять себя», решить, чего он хочет; благо здоровья, сил, непрожитых лет впереди – вагон. Зависимых отношений, по сути добровольного рабства, не хочет никто. Да и не откуда им быть в таком возрасте, разве что зависимость от деспотичных родителей – тогда тем более, вперёд к свободе.

Если человек видит себя, прежде всего, христианином, жаждет посвятить жизнь Богу – отличный выбор и вектор развития. Если – искусству, армии, науке, тоже неплохо. Да ошибётся и уяснит, что жизнь – no bed of roses, no pleasure cruise. Но цель в жизни очень помогает, она и свет в конце тоннеля, и гарант цельности личности (дословно целомудрия). Даже если эту цель человек не раз в жизни менял.

При этом, нужно уважать достоинство каждого человека, созданного по образу и подобию Божию. И представителя иной религии. И солдата неприятельской армии (если вы встретились с оружием на поле боя – одно, и другое – если в переполненном нью-йоркском метро). И представителя ЛГБТ, потому что он точно также заплатил за проезд, опустив жетон в турникет.

И абсолютно надуманная проблема «однополых отношений» сдуется до малозаметного общественного явления. Пускай о ней размышляют клиницисты и духовники. Рядовому христианину нет дела до того, какую епитимию назначат его ближнему. А знаменитом списке апостола Павла тех, кто обманываясь, «Царства Божиего не наследует», куда опаснее пройти по категории лихоимца, пьяницы и злоречивого. Утешает лишь то, что после 1 Кор. 6:9 следует 1 Кор 6:10: «И такими были некоторые из вас… но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего».

В заключение хочется вздохнуть: сколько же сил мы, призванные свидетельствовать о Христе и спасении в вечности, отвлекаем на второстепенные вещи. Как бес старается занять молитвенника суетой, переключить его на мелкие мирские заботы, так и мы ломаем множество копий сражаясь то с секспросветом, то с несуществующей в России ювенальной юстицией, с чипированием, цифровизацией, тайной войной с применением психического оружия… Не лучше ль на себя оборотиться, а затем и обратиться к Евангелию?

Юрий Эльберт