ЧУДО ТРАУБЕРГ

1 апреля – день памяти Наталии Трауберг, переводчицы и человека, по которому можно сверять свою жизнь с истиной.

Тот факт, что книги Г.Чистякова, О.Седаковой, М.Журинской, Г.Честертона, К.Льюиса, Н.Трауберг, С.Аверинцева, А.Сурожского, или стихи таких поэтов, как Сайгё, Уитмен, Ду Фу и Фрост, изданные тиражом в 500 – 1000 экземпляров лежат на складах, говорит о том, что на курсы настоящести, устроенные для человечества Господом Богом, записалось крайне мало людей…

Между тем, если человек ищет не просто клуб любителей чтения акафистов, но Бога, то высокие книги, говорящие о несравненном опыте встреч с Его реальностью – окажутся драгоценным подарком.

Так и Наталья Трауберг – у одних ее имя вызывает восхищение (и такие достигнут многого), а у других – возмущение (эти ничего еще не поняли).

Есть теперь и слишком много третьих – которые о ней и не слышали.

Впрочем, где найти много таких, кто читал Шекспира не только в школе, кому дорога сказка, и кто не считает, что добро должно победить через насилие?

Трауберг своим тихим голосом учила людей видеть, учила тому, что культура Европы – не выжженная земля, где бродят гомосексуалисты, а пространство Господней культуры, в которой так много чуда, красоты, значимости.

Тут, конечно, ее не хотели слушать, просто потому, что РПЦ привыкла воспринимать себя как осажденную крепость, вокруг которой не может быть ни красоты, ни жизни. Трауберг тихо объясняла, как заблуждаются все, кто не чтит храбрость Ричарда Львиное Сердце, мудрость Алиеноры Аквитанской, дар Томаса-Рифмача и напевный ритм английских баллад только потому, что на средневековый манер не умеет видеть хорошее за пределами своей деревеньки.

Она читала в храмах и на радио «София» лекции о европейских поэтах, писателях, о средневековой истории, о Фоме Аквинском и Франциске, о Каролингском возрождении и путях августиновского богословия, и не слышала от чиновников из патриархии ни одного теплого слова. Напротив, все они только ругали радио «София», за то, что там о Церкви говорили свободно, уча людей противопоставлять косность большей части клира и красоту Бога.

Западноевропейская культура помогала людям посмеяться над банальностью и уродством клира, когда таковое имело место, в то время как Восток с древности не мог решиться критиковать своих жрецов. Потому тут так важна прививка высокой культуры Запада, сочетание смеха, надежды, сказки, которые помогают не только смотреть, но и видеть.

Восток не может понять, что человек пришел в мир для всеобьемлющего, а не только для овладения малым и своим. Чтобы выйти за пределы малого понимания как раз и нужен парадокс сказки, шутки, нонсенса, парадокс мысли, помогающий смехом ниспровергнуть ложный авторитет.

Уиллард Ван Орман Куайн пишет, что «Не раз и не два в истории случалось так, что открытие парадокса становилось поводом для основательной реконструкции самого фундамента мысли».

«Наш выбор, Гарри, показывает кто мы такие, гораздо больше, чем наши способности!» – говорил Дамблдор Гарри Поттреру.

Но, чтобы сделать верный выбор, нужно иметь правильные ориентиры и видение. А Восток отказывается видеть, что занимающий пост (начальника, жреца) может быть уродлив и отвратителен. И тут в приобщении к зрению могли бы помочь литература и культура Запада, где это право говорить то, что видишь, добывалось большим трудом, через сопротивление всем средневековым искажениям веры.

Так, когда Эразм Роттердамский выпустил свой перевод на латынь Нового Завета, (1516 год), то одни люди смотрели на его труды подозрительно, а другие и вовсе враждебно.

А все потому, что Эразм в филологическом комментарии к переводу, где излагал свои принципы работы над текстом, еще и высмеивал пороки духовенства своей эпохи, говоря в общем-то очевидную вещь, что священники и епископы крайне далеки от евангельского идеала.

Дж.Фруд писал об этом «Кожа духовенства стала слишком нежной от долгой безнаказанности. С амвонов и трибун кричали они, негодуя, и вся Европа оглашалась эхом их криков. В конце концов многие университеты, и среди них Кембриджский и Оксфордский, запретили студентам читать, а книготорговцам – продавать сочинения Эразма».

Но люди истосковались по словам правды – и запреты не помогали. Два тиража (1516 и 1519 годов), что в сумме составляло 6600 экземпляров, были быстро распроданы, и слова Эразма о фарисеях в клире звучали как размышления над словами Христа о том же, к каковым словам люди веками оставались глухи.

Так, святой патролог Иоанн Попов смотрит на историю — и прозревает в завоевателях и всевозможных процессах, ломающих границы привычных государств и народов божественный процесс, очень болезненный для обитателя любого курятника, но необходимый для того, чтоб они увидели, что жизнь существуют еще и за пределами их деревеньки, и Бог действует не только там, где живут они.

Многое в своих трудах, особенно, когда речь идет о нравственности, Попов иллюстрирует примерами из художественной литературы (У. Шекспир, В. Гюго и т. д.).

Можно видеть, что классики были для него тоже святыми отцами мысли там, где они верны Евангелию.

«Торговлею финикиян и греков, военными походами Александра Македонского, проникавшего даже в Индию, образованием всемирной римской монархии, распространением латинского языка – впервые были подточены те стены, которые отделяли в древнем мире один народ от другого. Эти внешние обстоятельства расшатали национализм древних обществ и подготовили почву для принятия и распространения христианского учения о любви ко всякому человеку» – писал Иоанн Попов.

То есть – во взгляде святого разрушение границ между культурами и людьми – благо, потому что в этом соединении всего высокого и красивого в сердцах – замысел Бога о человеке.

И, конечно, сказка. Трауберг переводила сказки Клайва Льюиса, любила Толкиена, восхищалась английской сказкой.

Просто потому, что человеку всегда требуется прививка Духа Святого, ему нужна высота, а сказка дает нам пережить как свое то знание, что мы пришли в этот мир стать такими высокими, какими мы и были задуманы, когда были посланы в этот мир людьми!

Артем Перлик