Дэ-эс-эс, эс-эс, эс-эс…

Бывают странные сближения. Их замечают разве что поэты – не потому что по-особому видят мир, а потому что работают со звуками и созвучиями.

Помнится на излёте Перестройки была популярна песня Игоря Талькова «КПСС». «КПСС!» – восклицалось в припеве, а электронное эхо разносило: «эс-эс, эс-эс, эс-эс…»

Никого не обвиняю и никаких параллелей не провожу. Просто нужно задумываться, когда выбираешь название и когда размещаешь аббревиатуру ДСС на эмблеме.

Или это особая эстетика? Вот заголовок интервью Андрея Кормухина: «Пос-с-с-строенный храм — ос-с-с-синовый кол в их с-с-с-сатанинс-с-скую с-с-с-сущ-щ-щнос-с-с-сть». Храмы вообще-то возводятся на мощах мучеников, а не вампиров. Теперь представим, что эти слова слушает иностранец, житель Дальнего Востока, для которого звуки «с» и «ш» трудноразличимы. Он услышит шипение ядовитой змеи.

Спросить юных участников движения, что означает их название – не каждый вспомнит о колоколах допетровской столицы («на Москве сорок сороков звонят»). Зато на язык сразу просится пародия: вместо «сорока сороков» – «сОрок сорОк».

А ещё движение проводит в Новоспасском монастыре «Сороченские встречи», и ни у кого не возникает параллелей с Гоголевской «Сорочинской ярмаркой» – комедией масок, чертовщины и обмана.

Однажды я лично очутился на мероприятии ДСС, на их секции в рамках Рождественских чтений. Прибыл в Москву рано, стоял мороз, хотелось куда-то приткнуться – а секция ДСС проходила в актовом зале …философского факультета МГУ. Конечно, мне захотелось посмотреть, как устроились философы в новом Шуваловском корпусе, да и покопаться в их буккроссерских стеллажах. Но в МГУ без пропуска или «студня» не пройдёшь, а тут пускали всех участников. Да и не знал я о «сороках» в ту пору ровным счётом ничего (хотя мог догадаться по фамилиям Щипков, Семенко, Рогозянский и т.д.). Думал попасть на научную конференцию…

Собрание и впрямь напоминало птичий базар. Докладчик бросал в зал лозунг, а возбуждённые молодые люди одобряли или осуждали козни врагов (по-другому о ювенальной юстиции, гендерных технологиях и прочей конспирологии говорить невозможно). Были в зале и принципиально иные зрители – преподаватели и студенты философского факультета, которых согнали ради «единения с Православием». Кто копался с помощью телефона в новостной ленте, кто фотографировал взлохмаченных чудаков, кто просто застыл от зрелища… Была в зале и «либеральная шпионка», хрупкая женщина, редактор газеты «Кифа» Александра Колымагина, которая иногда поднималась и во весь голос в верхних октавах говорила: «Нет! Это неправда! Задумайтесь, вы же христиане!» И кипящая масса набрасывалась на неё.

«Нас точит семя орды, нас гнёт ярмо басурман, но в наших венах кипит небо славян…» Перед глазами возникает синий от татушек Кинчев, которому вторит многоокая «армия Алисы», что бы их лидер в микрофон ни кричал, хоть про славян, хоть про шестого лесничего. Или Бичевская со своим «порвём на клочья, Господа хваля». Увы, такие нотки в Православии тоже есть.

Кто-то скажет: разве ДСС – это только плохое? Это не только татуированные молодчики в байкерских косухах вроде тех, что «роняли» защитников сквера в Екатеринбурге (кстати, сама эмбмлема ДСС выполнена в стилистике татуировки, только не синими, а чёрными чернилами). Это и юные волонтёры, мальчики и девочки, которые раздают стаканчики с чаем во время крестных ходов и собирают деньги в пластиковые коробки на помощь голодающим Донбасса. Ещё они как-то способствуют строительству храмов (вероятно таскают кирпичи).

Речь не о том, хорошо это или плохо. Речь об эстетике. О тех самых «стилистических расхождениях», увековеченных Андреем Синявским.

Вспомним другое околоправославное движение НОД, с их «чудотворной» иконой, представляющей из себя на самом деле компьютерный коллаж из образа Богородицы, изображения Минина с Пожарским и георгиевской ленты. Для рекламного баннера – может быть неплохая идея. Но как быть после этого с многовековым «богословием иконы»?

Конечно мальчики и девочки, бабушки да батюшки не выбирали кричалок и эмблем. Отпечатали, принесли, раздали… И с Патриархии спроса нет, тем более, что движения эти административно им не подчиняются. (Да и какой спрос с Патриархии, когда официальным спикером здесь избран человек с фамилией Кипшидзе, немедленно переиначенный народом в «Кипишидзе»).

Но мы прекрасно знаем, что в храмах есть прихожане, есть захожане (свечи, требы и записки – за деньги), а есть ещё и привожане. Это те, кого за руку проводят в алтарь, а затем на банкет, где сажают на почётное место. Те, кого награждают грамотами и орденами (слыхал ли кто, чтобы официальную церковную награду получил приходской дворник или бабуля-свечница?). От них не требуется не то что личного благочестия (бывает, но по воле самих привожан), но и элементарных знаний и правил православного приличия.

Добро бы речь шла об олигархах и представителях власти, ведь они являются источником самого дорогого для церковных князей и тиунов – цемента, бетона и конечно денег.

Но для чего в церкви казачество, с шашками и юбилейными «орденами»? Конечно, очень хорошо, если казак сделался христианином, но для чего являться в храм с оружием и в форме? Православные медики не ходят на литургию в белых халатах. Удалось ли воцерковить за последние три десятилетия казачество (точнее, все многообразные российские казачества)? Только единиц, которые явились бы в храм и сами. Другое дело – крупный праздник, тем более крестный ход, здесь они маршируют как на параде. Не знаю, что толку от такой охраны, но зазевавшихся верующих грубо толкают, самому доставалось… (А в братской Украине козаченьки напротив с националистическими лозунгами гонят кацапов и москалей.)

К подобной эстетике привыкают не только те, кто «внутри» движений, но и вся Церковь. И никого, кроме журналистов, не удивляет следующая картина. В храме большой праздник с присутствием випов областного масштаба. Верующие сгрудились возле амвона, ближе к алтарю, идет Причастие. А в свободной части храма шеренгой выстроился омон. Из журналистов только ленивый их не сфотографировал. После влиятельный батюшка делал удивлённые глаза: «Они пришли сюда молиться! Как смели вы подумать иное?» Конечно, они молились, только в странной позе: ноги на ширине плеч, руки замком за спиной, как у заключенных. Хорошо, кто-то догадался снять головные уборы.

То же самое ждёт и ребят из ДСС. Это у протестантов в Библейских кружках они загорались бы Евангельскими призывами. А где-то – учились бы молиться. Здесь же их научат маршировать и понимать под христианской миссией противостояние ювенальной юстиции и ЛГБТ, притом что ни одного эл-гэ-бэ никто из них вживую не видел. В общем, разные есть пути к святости. Таким образом удастся удержать молодежь (хоть в каком-то смысле) в церковной ограде до 30, а потом обзаведутся семьями и понесут денежки с записками за здравие и за упокой…

Впрочем, возможен и обратный эффект. Позвольте ещё одно сравнение. Помните, в «нулевых» годах гремели записные бунтари – Эдуард Лимонов и его нацболы? Очень были смелые, отвязные ребята, а главное им очень многое позволялось. Приковывать себя к дверям правительственных зданий, голосить нелепые лозунги вроде «Надо больше патронов» и даже скупать эти самые боеприпасы для воплощения речёвки «отобьём у Нурсултана русский север Казахстана». Иногда их забирали в кутузку (что давало повод выпускать бюллетень о политических репрессиях), но ненадолго. Все понимали, что террористы они ненастоящие, хотя из их эстетики можно было бы собрать немало дел об экстремизме. А в кулуарах говорили: молодёжи нравится эстетика протеста, мы канализируем их энергию, пусть перебесятся. Сам Лимонов заявлял, что партии не нужны лица старше 21 года, пусть превращаются в «лояльный электорат»…

В «десятые» годы столицу захлестнули совсем иные протесты. На «несанкционированных митингах» зазвучали реальные лозунги: за честные выборы, за улучшение городской среды, против коррупции. И где же лимоновцы? Хотя НБП и распущена, движение никуда не делось, только не заметны их лица в рядах протестующих. И всем становится понятно: «Нас опять обманули».

Вот и православные «лимоновцы», ДСС, НОД, кургинянцы, казаки – где они будут, когда Церковь постигнет реальная, не «ювенальная» беда? Не разлетятся ли по веткам и не зацвиркают по-сорочьи?

Юрий Эльберт