День кулинара

Одна весьма молитвенная (читай – безразличная ко всему) особа в храме перестала со мной здороваться. Я подхожу, заглядываю к ней в глаза, говорю: «Здравствуйте!», но она отворачивает от меня взгляд.

Что такое? – удивленно спрашиваю у наставников, – ведь я никогда ни чем её не огорчал.

Ей, наверное, кажется, что ты ниспровергаешь вековые устои.

Как это?

Ну посуди сам. Ты приходишь радостный, а она (и не только она) считает, что вся духовная жизнь сосредоточена в унынии и самокопании, ты здороваешься и общаешься со встречными, а она считает, что молитвой нужно отгородиться от людей и мира. И так далее…

Хорошо, – ответил я, – и после службы повел в кафе одного унывающего товарища, чтобы в меру сил его угостить.

Был прекрасный солнечный день, и вокруг всё было светло и тихо, но обслуживавший нас официант оказался знакомым мне православным. И по совершенно необъяснимой для меня причине он с колоссальной неприязнью общался с нами.

А в этот раз что случилось? – спросил я наставников.

– Вероятно ты и ему ниспроверг какие-нибудь устои, – весело ответили мои мудрецы…

Но, как бы там ни было, человек должен делать то, что его исцеляет от серой и унылой советскости, а среди таких целительных средств можно назвать и кулинарию, и тратториии — красоту ощущаемой пищи.

Всё это, – вкусная еда и траттории, казались совсем не нужными строителям коммунизма, а поскольку кодекс строителя коммунизма был заимствован как этика верующими 90-ых годов XX века в РПЦ, то и всё, что касалось тратторий, считалось чуждым для христианина, невозможным, ложным, да к тому же и несовместимым с почти постоянным постом.

В самом деле, я помню, что верующие в те годы в траттории не ходили, даже в обычных кафе не сидели, относясь отрицательно ко всему, что не входит в курс «умерщвления плоти», который на самом деле оказывался карикатурой на христианство и рассадником невротизма, но тогда никто не знал таких слов и не думал об этом, а тех, кто думал, как Антоний Сурожский, Наталья Трауберг, Сергей Аверинцев – знали слишком мало и часто не обращали на них внимание.

Урсула Ле Гуин в романе «Голоса́» даёт совет одной такой запостившейся личности о её знакомой: «Устрой-ка ты ей пир, а не пост!»

И само Христианство – это удивительный пир, который включает в себя всю красоту земную, но человек должен это осознать и понять, должен увидеть, что гнушение Его миром – не добродетель.

Таким мог быть бы день кулинарии (к слову, он отмечается 20 октября) освободившегося от ложных восприятий человека!

Таким, когда он свободно идёт в тратторию и кафе, кушает там и радуется, и благодарит Бога за съеденного кабанчика на вертеле. А всё, за что мы благодарим Его, превращается в богослужение.

Я видел современных греческих старцев сидящих в кафе, и они не считали это зазорным – говорю я некоторым мрачным людям, но они не верят мне и продолжают искать свою любимую строгость, которая кажется им настоящим величием духа.

Но оставим их – они слепые ученики слепых вождей, способные только пучить хвост в фейсбуке. Они так старательно обходят стороной радость, что кажется – будто в них нет больше людского начала.

Потому и праздник Христианства – не для них, ведь они отвергли его сами.

Но есть и другие люди, для кого так важно услышать, что Господь – хороший, и что Он принёс веру не для насилия над людьми, и что наше имя Его детей – не пустое имя. А потому Вселенная в её многообразии существует для нас! – возблагодарим за всё Бога и не станем уходить от радости, потому что вся пища в мире дана нам для счастья и удивления, а если мы благодарим за неё, то она становится богослужением.

Потому и я удивляюсь и восхищаюсь самым простым вещам, которые приходят в мою жизнь как фрагменты Господней сказки: возможность иметь мобильный интернет в поездке или скушать в кафе китайскую лапшу китайскими палочками – всё это для меня становится таинством, чем-то изнутри настолько наполненным чудом Божиим, что оно само начинает петь от восторга, петь перед лицом Неба, а поэт уже подхватывает эту песню событий, предметов, мест, облекает её в слова и делает слышной для людского уха…

Артём Перлик