Для чего нужен Андерсен

2 апреля 1805 года родился Ганс Христиан Андерсен, который часто говорил о себе, что он вовсе не детский писатель, потому что сказки существуют не для детей, или, точнее, не только для детей.

Ребёнок способен, конечно, уловить общее направление сказки, но глубины её, тайные пласты, особые смыслы доступны только взрослому, притом такому взрослому, который через многую боль дошел до такой мудрости, что стал искать утешения в волшебных сказках.

Для большинства взрослых сказка – синоним небывальщины, чего-то максимально далёкого от их мира политики, курса доллара, футбольных матчей и сплетен. Сказка своей силой перечёркивает такую жизнь и властно, голосом пророка, утверждает неважность всего незначимого, без чего большинство взрослых обходиться как раз не умеет. Потому-то они и не открывают сказку, что она лежит слишком далеко от всех их интересов и увлечений, находящихся всецело в плоскости посюстороннего.

Между тем, сказка существует для высоких душ, которым безразлично, сколько стоит доллар. А поскольку информационный шквал и ветер мира сего требует от каждого жителя планеты интересоваться такими вещами, то сказка и является предохранением человека от ложности в ту самую минуту, когда ложность властно стучится в его мозги и требует особенного, всецелого внимания к своей персоне.

– Да как ты можешь не интересоваться новостями, когда в мире происходит такое! – кричат одни.

– Да как ты смеешь игнорировать курс доллара! – вопят другие.

– Да что ты о себе возомнил, что не беспокоишься о пенсии и зарплате! – шумят третьи.

– Я ещё и не такое возомню и проигнорирую, – отвечает на это читатель сказки, – потому что я теперь знаю, что я – сын или дочь Господня.

А царскому ребёнку не нужно бояться того, чего страшатся торговцы на рынке и от чего убегает толпа. У меня нет предвзятости к людям, но я знаю, что многое из того, чем они привыкли жить – ложно. И знаю я это именно потому, что читаю волшебные сказки, которые ставят всё в мире на своё место, которые помогают не только смотреть, но и видеть, и видеть главное.

– Что это за главное? – снова вопят взрослые люди, и отворачиваются от тебя, как от бесполезного мечтателя.

– Ну уж точно не курс доллара, – отвечаешь ты, но они уже не слушают тебя, а всецело погружаются в свои новые страхи, которыми щедро делится с ними лента фейсбука.

Вспоминаю, как один американец как-то сказал знакомым: «С тех пор как я выкинул телевизор, вы, оказывается, пережили три экономических кризиса, а я и не знал…»

Эти его слова невозможны для погруженных в проблемы взрослых, но они понятны читателю сказок, потому что сказка, Библия, молитва и деятельная доброта переносят нас в мир благодати Господней, а там всё существует не так, как кажется взрослым людям. Там, в мире благодати, опавший лист важнее падения империи. Там красота несомненна, добро высоко, а честь, достоинство, верность – не пустые слова пустых людей.

В этот мир приводит нас сказка. А, поскольку, дети и так находятся в этом мире, то сказка куда нужней взрослым людям и потому Андерсен говорил, что пишет сказки для взрослых.

Но они, эти самые взрослые, из ста пятидесяти сказок Андерсена знают не больше десяти, да и то потому что читали их детям или смотрели в виде мультфильмов. Его сказки таят сокровище, и это сокровище открывается ищущим, тем, кто не хочет общего банального пути, и не удовлетворяется лентой фейсбука и знанием курса доллара. Для них, для таких взрослых сказка станет не просто утешением, но уверением, что в мире Божием всё всегда бывает на своём месте, бывает как надо, и что никто никогда ещё не смог помешать Богу подарить радость каждому, кто её и вправду заслуживает.

Артём Перлик