ЭПОХА КУРАЕВА

Я счастлив, что жил в эпоху Кураева. Да нет, живу, ибо и сам я жив, и отец Андрей, и эпоха не закончена. Я по-прежнему с искренней гордостью называю себя «христианином Кураевского призыва».

В истории Церкви, особенно византийской было множество несправедливых извержений – тех, кого впоследствии канонизировали. Иоанна Златоуста замучали по ссылкам. Максиму Исповеднику вырвали язык.

Суд собрался наскоро, под покровом ночи (в этот декабрьский день рано стемнело), да ещё одновременно со штурмом Среднеуральской секты. Так же и весной запрет был вынесен «под шумок», тогда из-за наступавшей пандемии. И под новогодний праздник судьи подгадали – меньше будет внимания светских СМИ (впрочем, наши фарисеи презирают же праздники нового стиля и заставляют своих затравленных чад поститься да молиться среди торжества).

Что почувствовал я в первый момент, получив эту новость? Захотелось втянуть голову в плечи и стать микроскопическим. Навсегда распрощаться с иллюзиями и о приходской общине, и о теологии в современном русском православии, и о том, что наши князья выражают соборный разум Церкви. Стать маленьким-маленьким, незаметным, каким я крестился в 1990 году. Церкви нужны деньги? Я буду платить деньги, за свечки, за записочки, за соборование, могу даже вносить пожертвование за исповедь и причастие. Пусть только в ответ на список грехов, отмеченных по мирянской книжке или по требнику, батюшка накрывает мою голову епитрахилью и произносит отпущение, но вот с проповеди, извините, я уйду. И в лавку, и на церковно-патриотические псевдоконференции – ни ногой.

Причем тут извержение Кураева из сана? Сейчас масса неумных и недобрых людей начнут размахивать им как башмаком, надеясь передавить как тараканов тех, кто позволяет себе роскошь мыслить. Несладко придётся и школьным учителям, не отказавшимся от кураевского учебника ОПК; новых пособий в стиле «ой ты гой еси, Святая Русь» они могут не выдержать и уйти из предмета. И масса других образованных людей, которых приходские приживалы презрительно дразнят интеллигентами, почувствуют себя весьма неуютно.

Я в курсе, что Кураева не любят многие. За книжку «Как делают антисемитом», которая не нравится и мне, как и последняя его рыхлая «Византия против СССР». За то, что он сделал гласной тему сексуального насилия в Церкви, а некоторым так уютно было праведничать среди сусальных ангельчиков и славянских тропарей.

Но про себя могу сказать: там, где Кураев заблуждался, заблуждался и я, верный читатель всех его книг. Как персонаж советского анекдота «колебался вместе с линией партии», так и я колебался вместе с Кураевым. Дерзну сказать, и вся церковная история свободного тридцатилетия отразилась в кураевской биографии.

Поэтому я не буду убирать книгу с портретом отца Андрея на корешке с «молитвенной» полки – так она ближе к иконам. Этот экземпляр Кураев подписал мне десять лет тому назад в Петербурге, сначала отнекивался, что не даёт автографов, но у меня на глаза навернулись слёзы, и он оставил росчерк.

Я не собираюсь отрекаться от этого «старшего брата», от первой любви в теологии. Как не отрекаюсь я и от тех, кого вопреки прямому евангельскому запрету, мне приходится называть «отцами» и «великими господами», хотя статус их после разрыва с мировым православием всё более сомнителен с каждым днём. Так не отрекаются от родственников-преступников и от ближних-стукачей. Мы все слеплены из одного теста, вскормлены из одной Чаши Христовой.

Никуда отцу Андрею идти не надо. Ни в какие ПЦУ, РКЦ, РПАЦ, вот разве что прямо в какую-нибудь несомненную поместную церковь, но такой вариант вряд ли возможен без эмиграции. Именно уход в «малые юрисдикции» сгубил репутации покойного отца Глеба Якунина и здравствующего отца Якова Кротова.

Отец Андрей по-прежнему может причащаться в РПЦ МП, а если прещения продолжатся, что же, ангелы причастят его, как преподобного пустынника Онуфрия. Перестал ли быть католиком Грэм Грин? А Ганс Кюнг? Вот и отец Андрей Кураев, даст Бог сбережёт себя для сферы мысли, за этот талант мы любим и ценим его.

Церковь – Тело Христово, а не список тех, кого допускают бюрократы Системы. Знаю, что у нас принято голосить, осуждая учение «о невидимой церкви», но не об этом речь, здесь всё видимо и очевидно.

Только как же соборный голос Церкви? Мы опять промолчим? Отворчимся под псевдонимами и опять промолчим, хотя над нашим мнением в очередной раз надругались, всех нас выпороли или совершили какой иной абьюз. Так разбегались и молчали апостолы, когда Спаситель страдал на Кресте. Но Благая Евангельская весть тогда только начиналась. Верю и в то, что Кураевская эпоха церковной истории отнюдь не закончена.

Юрий Эльберт