Есть ли место идеологии в Католической Церкви?

В одной из публикаций в La Civilta Cattolica в сентябре прошлого года Папа Франциск отметил, что Святой Дух побуждает к единству, к согласию, к гармонии разного:

— Он побуждает нас считать себя частью единого тела, братьями и сестрами между собой. Давайте же стремиться быть единым целым! Враг хочет, чтобы разнообразие стало противостоянием, и поэтому превращает его в идеологии, — подчеркнул понтифик.

9 июня 2021 года на слова Папы Франциска отозвался главный редактор Vatican News Андреа Торниелли:

— Если нет изумления (которое возникает по благодати и, уж конечно, не по принуждению), если нет поклонения (что тоже является его следствием и тоже не приходит само по себе), то Церковь обмирщается и в конце концов вбирает в себя политические и идеологические категории. Тогда в ней действует уже не Тот, без Кого мы не можем сделать ничего, но действуют стратегии, тактики, фейерверки коммуникационного маркетинга, группы давления и пулы со своими программами, быть может, даже противостоящими, но объединенными недостатком единства, — подчеркивает Торниелли.

Действительно, именно Католическая Церковь завершает дело духовного объединения, которое было начато Воплощением и продолжено на Голгофе:

— Мужчины, женщины, дети, отличающиеся друг от друга расой, национальностью, языком, образом жизни, ремеслом, знаниями, званием, богатством… в Церкви все они пересоздаются Духом, и каждый запечатлевается Его печатью. Все воспринимают в Церкви единую и неделимую природу, которой заведомо упраздняются многообразные и глубокие различия, столь значимые для людей. Ибо все они воспитываются и объединяются в ней поистине кафолически. В Церкви никто и ни в малейшей степени не отделяется от общины, но все как бы сливаются друг с другом простой и неделимой силой веры… Так Христос становится всем во всех; владычеством Своей неповторимой, бесконечной и премудрой благости Он заключает всех в Себе наподобие центра, в котором сходятся все линии, чтобы впредь никакая вражда не разделяла меж собой созданий единого Бога, не имеющих пристанища для претворения любви и мира, — размышляет над богословскими идеями Честертона известный богослов и кардинал Анри де Любак (1896-1991).

Кардинал Анри де Любак
Кардинал Анри де Любак

Написание им цитируемой выше книги «Католичество» было обусловлено осознанием необходимости социализации католической или, шире, церковной доктрины в современности; основание для этого де Любак видел во вселенскости христианства и всемирности божественного домостроительства.

Как известно, в 1940-ых гг. вышеупомянутый кардинал стал одним из наиболее заметных борцов с нацизмом, причину которого он видел в распространении атеистического гуманизма. В свою очередь следствием последнего стало дальнейшее забвение христианской антропологии.

Де Любак оказал сильное влияние на формирование доктрины II Ватиканского Собора, получив в своих трудах поддержку святого Папы Иоанна XXIII (1881-1963). В особенности его влияние заметно в таких соборных документах как Lumen gentium (Догматическая конституция о Церкви) и Gaudium et spes (Конституция о Церкви в современном мире).

— Сама его идея, что Церковь представляет собой священный символ для мира, послужила основанием для принятия собором документов, отражавших открытость Церкви миру, — считает Хусто Л. Гонсалес, автор «Истории Христианства».

По мнению вышеназванного автора, аналогичной по своему значению для современного католического богословия была деятельность кардинала Ива Конгара. Он считал, что в результате богословских споров Церковь сузила свое понимание Предания и тем самым отказалась от многих богатых по содержанию составляющих этого Предания.

Кардинал Ив Конгар
Кардинал Ив Конгар

— Особенно Конгара волновал вопрос о самосознании Церкви, поэтому он считал необходимым выйти за рамки превалировавшего в то время чисто юридического и иерархического представления о Церкви. Вдохновение он черпал в ранних учениях о церкви, в которых на первом плане находился образ «Божьего народа» и основное внимание уделялось мирянам, — пишет Хусто Л. Гонсалес.

Примечательно, что сегодня сам Папа Франциск называет клерикализм одним из самых больших зол в истории Церкви:

— Клерикализм не позволяет расти в мирянах силе, полученной в Крещении. Он не умеет управлять благодатью и приводит к «зависимостям, которые иногда удерживают целые народы в состоянии совершенной незрелости, — подчеркивает понтифик.

В свое время идеология клерикализма стала одной из причин Реформации из-за недовольства мирян, ограниченных в своих правах — к примеру, на свободное чтение Библии на национальных языках.

— Клерикализм возникает из элитарного и эксклюзивистского видения призвания, которое интерпретирует полученное служение как силу, которую нужно осуществлять, а не как бесплатную и щедрую услугу. Это заставляет нас поверить, что мы принадлежим к группе, у которой есть все ответы, и которой больше не нужно ничего слушать или учиться, — заявил Папа Франциск в своем обращении к отцам Синода в 2018 году.

По словам католического священника Стефано Каприо, в  Польше, в Восточной Европе, в некоторых латиноамериканских странах и ряде регионов Италии традиционно сильна эта позиция духовенства, которая приписывает себе почти все функции в Церкви.

Священник Стефано Каприо
Священник-биритуалист Стефано Каприо

Однако, в той же Германии в каждом приходе есть уже пасторский референт, мирянин, который практически выполняет функции настоятеля. Конечно, в ряде случаев на это служение поставляются люди, которые совершенно к нему не готовы.

Все это приводит к давлению на священнослужителей с целью внедрения таких модернистских практик, как совместное причащение с протестантами и благословению однополых союзов. Тем не менее, баланс между пастырским служением и апостольством мирян может и должен быть найден.

О противодействии этому принципу в католических общинах на территории России знают многие воцерковленные миряне:

— К примеру, в марте 1998-го года в московской католической газете «Свет Евангелия» развернулась дискуссия о клерикализме. Тогда богослов и историк Петр Сахаров писал о том, что в Католической Церкви клерикализм еще не изжит. И в редакцию посыпались письма мирян, которые с этим согласны. Приводились примеры того, как священники часто отодвигают мирян от работы — им легче самим сделать, потому что они не доверяют мирянам. Завершилась эта полемика тем, что на очередном совещании архиепископ Тадеуш Кондрусевич, тогдашний глава российских католиков, безапелляционно заявил: «Без газеты мы обойдемся, а без священников — нет», — рассказал священник Яков Кротов, который, несмотря на многолетнее желание, так и не смог присоединиться к Католической Церкви.

В связи с этим появляется антиклерикализм как внутрицерковное явление. По словам священника Стефано Каприо, так происходит со времен святого Франциска Ассизского:

— Антиклерикализм — это довольно нормальное явление в Церкви. Потому что Церковь живет на земле, это тело, и тело может стареть, может набирать слишком много веса и жира, иногда против этого давления верхов и образуется эта реакция. Более творческая позиция антиклерикализма — это богословский смысл тех богословов-реформаторов, которые предлагают вариант более простой церковной общины, более похожий на раннехристианскую. Это тоже довольно традиционный подход, который в каждой культуре, в каждом времени принимает разные варианты, иногда очень удачные, — полагает священник.

Интересно, что еще Папа Пий XI считал, что антиклерикализм навязывается насильно масонами и либералами, которые пытаются управлять Италией и другими христианскими странами. Однако, для современного человека идеология клерикализма — это всего лишь следствие средневекового мышления верующих и духовенства.

Для преодоления этой идеологии использовались концилиаризм и католический модернизм (иначе — либеральный католицизм). По мнению современных отечественных религиоведов В. Лебедева, А. Прилуцкого и В. Викторова, модернизм основан на умалении значения сверхъестественного откровения, христианских таинств и богоустановленности церковной иерархии, а также за счет признания относительного и конъюнктурного характера догматов.

— В культурном отношении модернизм означал полную капитуляцию перед секуляризмом Нового времени, что означало стремление к ревизии христианства как такового. Борьбу с модернизмом начал весьма консервативный папа Пий X. Всем формам секуляризма и секулярной культуры противопоставлялся последовательный христианский традиционализм, без которого, по его мнению, не могла существовать европейская цивилизация, — сообщают вышеупомянутые религиоведы.

Папа Пий X
Папа Пий X

В 1907 г. Пий X (1903–1914) декретом Lamentabili осудил 65 тезисов модернизма о природе церкви, толковании Библии, таинствах. Он ввёл для всех священников и младших клириков антимодернистскую присягу. При его содействии возникла антимодернистская организация Solidatium Pianum (Общество Святого Пия V).

Основным принципом декрета Lamentabili стало признание того, что Откровение не было завершено после окончания служения апостолов:

— Истина является не более изменчивой, чем сам человек, ибо она с ним, в нем и через него эволюционирует. Христос не преподал определенной совокупности учения, применимого ко всем временам и людям, но, скорее, Он положил начало религиозному течению, подходящему к разным временам и разным странам. Христианское учение в своей основе было иудейским, но, благодаря последующему развитию, сделалось сперва Павловым, затем Иоанновым, наконец, эллинским и всеобщим, — констатирует вышеназванный документ.

Программной антимодернистской энцикликой Пия X стала Pascendi Dominici gregis (1907). Она содержала анализ и оценку модернизма, его квалификацию как ереси (и даже синтеза всех ересей), которая может принимать скрытые формы. Документ заканчивался введением ряда мер борьбы с модернизмом: усиление церковной цензуры, вменение епископам в обязанность следить за возможным распространением модернизма в своих епархиях, а также проводить дознание в случае подозрения в симпатиях к модернизму.

— Недовольные, в том числе либеральная и откровенно антиклерикальная пресса, обвиняли Пия X в бескультурности, обскурантизме и непонимании «требований времени». Однако приверженцы консерватизма утверждали, что только такой жёсткий курс (чем–то напоминающий позицию обер–прокурора Священного Синода Русской Церкви К. П. Победоносцева) позволит не только сохранить внутреннее единство Церкви, но и саму христианскую цивилизацию как таковую. Последующие папы: Бенедикт XV, Пий XI и особенно Пий XII – сохранили отрицательное отношение к модернизму. Пий XII ещё раз официально осудил ряд положений, близких модернистским, — подчеркивает коллектив религиоведов во главе с В. Лебедевым.

Тем не менее, после завершения понтификата Пия X «наступление на модернистов постепенно уменьшалось, начиная с 1914 года, когда Папа Бенедикт XV призвал католиков прекратить осуждать соверующих. Тем не менее теологический антимодернизм продолжал влиять на климат внутри Церкви. Священная канцелярия до 1930 года под руководством Мерри дель Валь продолжала осуждать модернистских богословов.

— Отрицательные примеры, которые побудили Ватикан анафематствовать некоторых модернистов, — это скорее результат принятия последними научного критического метода в качестве основополагающего принципа, что уже является ошибкой. Подобную ошибку ранее совершили средневековые схоласты, пытаясь только с помощью разума обосновывать догмат, ставя логическое объяснение во главу угла. Только часть модернистов с помощью этого метода стали опровергать некоторые догматы, а схоласты пытались с помощью только лишь этого метода все обосновать. Модернизм, который становится принципом деятельности, разрушителен для традиции. Однако понимаемый как стремление обновления форм церковной миссии и взаимодействия с обществом, он может приносить добрые плоды, оставаясь в русле Предания. Правда, в этом случае это уже скорее «новое богословие», чем «модернизм», — уверен богослов Платон Кузьмин.

Тем не менее, критики, стоящих на традиционалистских позициях, до сих пор видят проявление модернизма в недавней истории и современности, например в теологии освобождения, ставшей следствием развития христианского социализма и рабочего движения в католических странах.

Предпосылками для формирования теологии освобождения стало издание в 1967 году Папой Павлом VI энциклики Populorum Progressiо («Прогресс народов»), в которой утверждается, что «частная собственность отнюдь ни для кого не является безусловным и абсолютным правом. Никто не имеет никакого основания присваивать в свое исключительное пользование то, что выше его нужд, в то время как другие не получают самого необходимого…» Хотя понтифик критикует международный экономический порядок капитализма как социальное зло, но призывает к развитию путем согласия, а не борьбы.

Уже через год был опубликован «Манифест епископов третьего мира». Фактически священники выступили за социалистическую модель построения общества, отметив, что причиной бедствия народных масс является капитализм, понимаемый как «социальный грех». Они призвали христиан участвовать в преобразовании общества, осудив узаконенное насилие, говорили о необходимости защиты прав человека.

— Сам термин «теология освобождения» активно применяется с 1971 года, благодаря теологу-социалисту Густаво Гутьерресу. За несколько недель до Медельина он заявил, что богословие признает необходимость освобождения от гнета, должно основываться на основных христианских сообществах, а не навязываться сверху, что оно интерпретирует христианскую веру исходя из страданий, борьбы и надежд бедных и критикует общество и господствующие в нем идеологии. Переход от классового деления к новому типу общества возможен через солидарность, — описывает реалии тех лет исследователь Кира Латухина.

— В 1984 году Иоанн Павел II подписывает новый «Канонический кодекс», запрещающий священникам заниматься политической деятельностью. Тем не менее, из регионального явления освободительное богословие превратилось в довольно распространенное течение не только среди южноамериканцев, но и в США, Европе, Азии и Африке, причем как в католической, так и в протестантской среде. Впоследствии возникли новые варианты: пасторальная теология, черная теология освобождения, теология реальностей, теология труда и теология революции. Важно отметить, что папская энциклика Doninum et vivificantem («Господь животворящий») (май 1986 г.) также выступает против новой теологии. Папа расценивает освободительное богословие как попытку политизации религии, — подчеркивает Кира Латухина.

В теологии освобождения христианская вера понимается как практика солидарности с бедными, а теология – как способ понимания этого чувства и выражения веры.

Однако, подобные социально-ориентированные движения не вписываются в традиционную вертикальную иерархическую систему Католической церкви, поэтому она видит в них и их политизации угрозу.

Аналогичное отношение в этой среде также формируется к национальным общинам из церквей своего права — например, из Украинской Греко-Католической Церкви. Некоторые их представители не видят разницы между сохранением культурной идентичности и проявлениями открытого национализма, в том числе направленного против польских единоверцев. Однако, это тема для отдельной дискуссии.

На основе открытых источников подготовил Кирилл Белоусов