Халдеи, русская судьба

Давным-давно я считал слово «халдей» пренебрежительным. Пока однажды не поселился в Иерусалиме на Халдейской улице, в сиро-католическом монастыре «Дом святого Фомы», там же располагалась резиденция униатского епископа. Меня привёл туда сайт «Букинг», обещавший недорогой одноместный номер на самой вершине башни замка XIV века. Место и впрямь очень атмосферное: богослужение на непонятном языке, необычные иконы с арабской вязью, святой Шарбель… И в то же время Католичество. Омофор Римского Папы, вероятно, помогает халдеям ещё и выстраивать отношения с государством. Сирия – противник современного Израиля с момента его основания, сирийцы помогают палестинцам, и в то же время это близкие люди, отношение к сирийцам в Израиле можно сравнить с отношением к русским в Украине.

Но это Иерусалим. Многие туристы прибывают на Святую Землю в том числе чтобы поглазеть на «ярмарку религий». По утрам Халдейскую улицу оглашает через хриплый динамик призыв муэдзина, через дорогу располагается Георгиевский англиканский собор, с миссией и книжной лавкой, за трамвайными путями начинается знаменитый Меа-Шеарим, где даже малыши ходят с пейсами и в шляпах, а внутри ортодоксального иудейского квартала – румынский православный храм. Когда паломник (вроде меня) среди карнавальной пестроты обнаруживает ещё и сирийских униатов, то щебечет от восхищения, ми-ми-ми: «Какой удивительный древний обряд!»

Здесь по-моему нерв униатской проблемы. С одной стороны, униатство возможно в сфере мультикультурности. С другой важен всё-таки обряд, а важен он не только для туристов, но, прежде всего, для диаспоры (отсюда националистические тенденции и прочее).

Брест-Литовская уния в отличие от Ферраро-Флорентийской, хотя и была придумана людьми Церкви, не являлась богословским событием. Это была политическая попытка решить проблему культурного фронтира. Рядом живут западные христиане и восточные. Шляхтичи готовы были обращать «лайдаков» к Риму мечом, православные не оставались в ответе. Для врачевания и было решено оставить восточным славянам восточный же обряд, что, конечно, привело к новым разделениям, но и помогло рождению нового христианского направления.

Веками униатство (не только брест-литовское) оставалось глубоко провинциальным явлением. В общение с Римом при сохранении обряда вступали общины арабские, северо-африканские, южнославянские, армянские. Те же культурные фронтиры, причём теснимые исламом. Да на католичество восточного обряда давили сами христианские империи: православная Российская, «священная» Австро-Венгрия и Турция, конечно.

В России XIX века «умовым» католикам – от Чаадаева до Владимира Соловьёва и в голову не приходило искать католичество восточного обряда, что им было до каких-то окраин (мнение автора может не совпадать с мнением редактора).

Греко-католичество, взращённое Австро-Венгрией, сделалось одним из символов украинского национального подъема. И это тоже естественно, а после 1946 года, после трагического разгрома УГКЦ в СССР и ухода униатов в диаспоры, уже неразделимо скреплено кровью мучеников.

При этом (вот парадокс!) греко-католичества практически нет в самой Элладе. И понятно почему: освобождению греков в XIX веке способствовали русские и британцы, которые никак не были заинтересованы в усилении австрийцев и других европейцев-католиков.

Приведу ещё один зеркальный пример. Недавно вышел очередной том московского исследователя Андрея Кострюкова, посвящённый истории РПЦЗ в 1960-80-ых годах. И в нём достаточно объёмный параграф о «православии западного обряда». В середине прошлого века эта идея отнюдь не касалась маргинальной: её поддерживал ныне канонизированный святитель Иоанн (Шаховской) и другие иерархи, как «карловчане», так и «евлогиане». Почему ничего не вышло? Книга сводит всё в итоге к авантюрному поведению Евграфа (Ковалевского), этакого Мюнхгаузена в рясе, который легко менял юрисдикции. Но если идея хороша, разве может один человек уничтожить значительное культурное явление?

Но просто… не было спроса. Если католик вдруг перестаёт верить в особое призвание Папы, он, скорее всего, выберет какое-нибудь традиционное протестантское направление. К Православию западные христиане приходят иначе. Во-первых, через аскетику, это например путь о. Гавриила (Бунге). Как правило эта дорога с запада ведёт через Афон, где никто слышать ничего не желает ни об униатстве, ни, тем более, о Тридентской мессе. Во-вторых, благодаря доброму старцу-миссионеру, такому как о. Лев (Жилле) или митрополит Антоний Сурожский.

Точно также у традиционных западных католиков (испанцев, итальянцев, поляков, немцев) уния с сохранением восточного обряда, вероятно, вызывает батхерт. Эти славяне с эфиопами пролезли в лоно церковное через черный ход, сохранив второбрачие, брак для духовенства, бормотание на своих непонятных языках. И если такие настроения можно встретить спустя полвека после II Ватиканского собора, в эпоху глобализации, что же было раньше…

Всем известна вольтеровская максима: «Я не разделяю ваших убеждений, но готов умереть за ваше право их иметь». Российское католичество восточного обряда обречено быть чужим: и в Риме, и в Киеве (почему не УГКЦ?), и в Москве (где в них видят украинских агентов). И виноваты в этом не империи, но сами махины Восточной и Западной церквей, каждая из которых сама по себе претендует на вселенскость. Это сравнимо с юродством ради Христа: жить в городе, давящем громадами домов, и никогда не иметь своего угла. И если такой путь, путь вечно гонимого, для кого-то окажется спасительным – да будет он благословен.

Впрочем, времена меняются. Мир становится глобальным, несмотря на созданные пандемией временные преграды. Никого уже не удивляет буддийский монастырь в Уральских горах или Православие в США. И как знать — возможно, греко-католиков русского мира ждёт новое будущее. Наверное, не с фанфарами, а как одной из многих юрисдикций (наряду как с РПЦ МП, так и с ЕПЦУ, и менее каноничными направлениями).

Но для этого, наверное, нужно, чтобы католик восточного обряда стал новым Папой (неважно копт, араб, славянин или даже китаец). Что же, до Иоанна Павла II многие и представить себе не могли на месте Папы поляка. А вдруг получится?

Юрий Эльберт

Фото: vaticannews.va