Хоббит и Василиск

Ныне Рождественские чтения проходят во всякой провинциальной епархии, а на уровень митрополии принято приглашать столичных гостей. Осенью 2020 года в Челябинск прибыли два профессора из северной столицы – преподаватель СПбДА, историк Алексей Петров, специалист по Древнему Новгороду и БЫВШИЙ преподаватель СПбДА протодиакон Владимир Василик, в интернетах прозванный Василиском.

Чудаковатый историк, профессор Петров, чем-то похожий на хоббита увлечённо рассказывал о той науке, которой посвятил жизнь. В общих чертах всем известные вопросы русской истории – Смута, Варяжская гипотеза обрастали в его лекции интересными подробностями. Конечно, сетовал профессор Петров, невозможно отделять историю Западной Европы от христианства.

Василиску – оказалось возможно! Слушать его было очень тяжело. «В Православии главное – молитва, для Католичества главное – внешнее, прежде всего война», — в этом весь Василиск. Перечислить его перлы невозможно: там два часа сплошных перлов. И Первая мировая война была войной католичества против православия, и византийский император не желал брать Иерусалима, ибо уважал мусульман, и мэр Москвы спиритически вызывал духа Власова, либералы должны стать неприкасаемыми. И всё это пересыпаемо к месту или не месту словами «русофобия» и «сатанизм».

Какая дискуссия! То было скорее снисходительное выговаривание идеолога неразумным простакам. Под конец Хоббит схватился за голову и согласно кивал человеку в рясе, цитировавшему в этот момент Сталина!

Василиск – далеко не болван. Он тоже доктор наук, правда не ист., а фил., поскольку он величает себя балканистом – очевидно знаток южнославянских языков, впрочем, кажется его работа тоже была с идеологическим отделом, только с ВАКом не спорят. Он популярнейший публицист. Он священнослужитель, каждое воскресенье участвующий в литургии. И отказывать миллиарду католиков, так же участвующих в Евхаристии, в спасении (хотя христиан и ещё гораздо больше, и в мире, и в Европе)… Неужели это возможно искренне?

Вдруг меня осенила догадка: не в искренности дело! Вполне возможно, что Василиск лично ничего против католиков не имеет, и ЕС посещал, хотя бы по делам своей диссертации… Кажется, я уловил эту архетипическую интонацию. Именно так, таким тоном, столетие назад говорили антисемиты о евреях.

Я боюсь уточнять в Гугле позицию Василиска в отношении еврейства, вдруг она тоже людоедская, хотя вряд ли – зачем умному человеку наживать себе недругов, не получая профита. Потому, простите, антисемитизм здесь в отношении Василиска – не более чем метафора.

Допустим, некто в приличном обществе садится за чайный стол и начинает ругаться матом при пожилых матронах; или же в мужской компании за пивом в предбаннике обсуждать гомосексуализм. Побьют и правильно сделают! Но вот за тем же чайным столом, или даже с лекторской трибуны в аудитории некто начинает говорить про евреев гадости. Приводя массу наукообразных аргументов: про форму черепа в духе расистов-евгеников, про тайное мировое правительство, союз Рокфеллеров, Ротшильдов и сионистов, про винную торговлю, про протоколы сионских мудрецов… А все краснеют и молчат. Потому что это МОЖНО, это позволительно даже в приличном обществе. Конечно, первым в голову приходит нацистский Рейх, но, как мы знаем по мемуарам, отнюдь не только. Среди французов, испанцев, англичан, русских православных эмигрантов, и даже… благонамеренных советских писателей такие «застольные» разговоры в ХХ веке не были редкостью. Даже после Холокоста!

При этом в аудитории или во время застолья непременно найдётся еврей, хотя бы человек с еврейской внешностью. В самых пикантных случаях …жена антисемита. И ладно, если человек даст отпор, даст негодяю пощёчину, назовёт фашистом, громко хлопнет дверью. Но чаще всего жертва будет молчать, заливаться краской, зачарованная неприкрытостью зла, как кролик взглядом удава. Или просто не понимающая, как можно возразить человеку, обвешанному регалиями, учёной степенью и саном и как будто всеми окружающими уважаемому. В гардеробе, когда участники собрания будут расходиться, кто-то похлопает жертву по плечу и скажет: «Да, профессор сегодня загнул, но ты же понимаешь…»

Жертва понимает. И этим пониманием, страхом, унижением, краской, приливающей к лицу, питается агрессор. Из этого рождаются феномены вроде Варшавского гетто: поляки и сами недовольны немцами, захватившими их родину, но еврейские квартиры всё-таки занимают, чтобы суровый дядя в каске не подумал про них ничего подозрительного…

Так кто же неприкасаем? Краснобай, чеканящий слова с трибуны? (Притом все понимают цену его словам, но молчат). Или жертва, которую оправдает лишь история, годы спустя, да и тогда выступят против «альтернативные» историки?

В жизни земной парадоксально неприкасаемы оба. Но есть Бог и жизнь Будущего века. Впрочем в перспективе Суда Его мы простим друг друга и обнимемся, иначе какие же мы христиане…

Юрий Эльберт