Иван Денисович меняет идеологию

В конце прошедшего года на экраны вышла долгожданная экранизация самого известного произведения Александра Солженицына «Один день Ивана Денисовича». Фильм снят 87-летним Глебом Панфиловым, уже прославленным блестящей постановкой «Круга первого», одобренной самим Александром Исаевичем.

Тем более, неожиданными оказались те режиссёрские фантазии, которые зрителю преподнесены. Фильм получил сдержанные отзывы в прессе: профессиональные критики постеснялись «гавкать на мэтра». И массу ругательных отзывов от интернет-народа, но они в основном были подогреты ненавистью к самому Солженицыну. Ни те, ни другие не попадали в цель.

Рассказ Солженицына «Один день Ивана Денисовича» или, как он назывался изначально «Щ-854. Один день одного зэка» – это описание непримечательного дня из многолетней будничной цепи для рядового зэка. Именно поэтому солженицынский Иван Денисович по-своему безлик даже на фоне своих со-лагерников – кавторанга, Цезаря, санитара. Он крестьянин, потерявший всякую связь с землёй, забывающий и семью – всё, что когда-то служило ему опорой во внешнем мире. Его освобождение – не видно. Дело происходит в рядовом лагере, строящем что-то столь же безликое – соцгород и ТЭЦ. Зэки едят безвкусную похлёбку, которую разнообразят разве что рыбьи глаза. Всё одинаково и бессмысленно, поэтому Шухов и не может согласиться с Алёшкой, когда тот с сектантским жаром говорит ему о Боге, но вспоминает имя Божие в момент опасности (с ножовкой), а впрочем тут же и забывает.

В фильме всё перевернуто с ног на голову. Зэки строят не что попало, а космодром, с которого полетят в неведомые пространства советские ракеты.

Иван Денисович, хоть и сельского происхождения, но интеллигент, какого только и мог сыграть Филипп Янковский (всем запомнившийся в образе поэта Андрея Вознесенского). В фильме он выглядит умнее Цезаря. Он герой войны, испытывавший новаторское оружие, попавший в плен к немцам и только за это осуждённый на родине. Молодой семьянин, он перед войной вывозит жену и детей в Москву, потом на Красной площади участвует в ноябрьском параде 1941 года и узнаёт на трибуне по усам Сталина и Будённого. Ему постоянно случаются мистические видения, и в этом отношении он куда праведнее Алёшки-сектанта. Иноагент «Медуза» так и называет героя фильма, ставит его в череду солженицынских праведников.

Все без исключения герои фильма не просто вежливы, а прямо-таки нежны друг с другом. Заболевшему кавторангу кладут на лоб мокрую тряпицу. Татарин арестовывает Шухова не для того, чтобы заставить мыть пол в надзирательской, а чтобы тайно передать письмо от дочери. Зачем только тайно? Шухов на прекрасном счету у администрации и через 10 дней освобождается, а письмо оптимистическое – дочь Шухова получила в городе жильё и ждёт ребёнка. На Ивана Денисовича вот-вот свалится лубочное счастье с советской первомайской открытки.

Даже Волковой не кричит… Он не может отменить Ивану Денисовичу срок, ибо тот принимает крест, вызываясь отбывать карцер вместо кавторанга. Но сокращает 10 суток до 9, чтобы Иван Денисович ни в коем случае не пробыл в заключении лишнего дня. В карцер Ивана Денисовича отправляют не в робе, как всех, а приносят ему верхнюю одежду. И там праведник, воздев глаза к небу, благодарит Господа.

Художник, подновляющий кисточкой номера, дарит Ивану Денисовичу на день освобождения живописный портрет.

Фетюков кончает с собой, не выдерживая насмешек. Он в фильме фигура трагическая, а в книге это опустившийся человек, иллюстрация старого тюремного принципа: нельзя в камере запускать себя, превратишься в чушку.

По лагерю бродит умилительный мальчик с перевязанной рукой (поранил от шалости). Никто из зэков не пытается захватить его в заложники. Мальчик заходит в столовую, но не потому что голоден, ему интересно, как дяди кушают.

По лагерю бродит таинственная православная старица. Она не говорит особых пророчеств, но призвана обнадёживать зэков взглядом. Роль специально для Инны Чуриковой, супруги режиссёра.

Что же мы видим на экранах? Тюрьму, страдание, бессмыслицу? Нет, Святую Русь, которая строит великую империю СССР. И вся боль, которую невольно переживают зэ-ка – непременно окупится ещё в земной жизни, когда в 1961 в космос отправится Юрий Гагарин. Разумеется, внутри Святой Руси невозможна никакая ненависть: даже во время ареста смершевец с Иваном Денисовичем ироничен и ласков, просто выполняет долг.

Что ж, право мэтра. Рождественская сказка – такой жанр. Обидно одно: выход «Ивана Денисовича» на экраны совпал с медиа-скандалами из-за пыток в современных сибирских колониях. Им тоже не больно? Они тоже должны кричать «благословение тебе, тюрьма», когда их терзают шваброй, только потому что так когда-то написал Достоевский?

Юрий Эльберт