Кризис поколения Z?

Патриарх Кирилл на фоне протестов заявил о кризисе молодого поколения. По его словам, молодежь под влиянием СМИ и интернета буквально впадает в безумие и теряет жизненные ориентиры, — сообщается на сайте Патриарха. Предстоятель РПЦ в своей проповеди сказал, что в эти особые дни верующие должны подумать, какими идеями наполнен информационный поток, который поглощает современного человека (Эхо Москвы).

Для себя я определил, когда я состарюсь. Когда начну ругать молодых за то, что они молоды. То есть бояться их.

С Патриархом приходится согласиться, но лучше сказать так: в нынешнем глубоком кризисе всего общества значительную роль играет молодежь. Ибо им – жить.

Давайте прежде определимся с тем, о какой молодежи речь.

На Западе есть общепринятые названия для поколений: сайлент, бэби-бумеры, икс, игрек, зед и альфа. За подробностями отсылаю к Википедии. Но здесь мы немного скорректируем эту классификацию под российскую действительность. Аналог западного silent generation (1930-1950 г.р.) – «дети войны», заставшие великие беды и сталинизм, самые старшие. Аналог западного baby boomers (1950-1970 г.р.) – «комсомольцы», успевшие застать СССР в относительно взрослой жизни. Аналог Х (1970-1985 г.р.) – «девяностники», успевшие застать СССР в детстве, с ностальгией вспоминающие пионерские лагеря и т.д. Аналог Y (1985-2000 г.р.) – «миллениалы», никакого СССР в глаза не видели, и в лихие 1990-е проявить себя особо не могли, будучи детьми. Аналог Z (2000-2020 г.р.) – те, кому с рождения сопутствовали два обстоятельства: Путин и компьютер со стабильно работающим интернетом. Следующее поколение принято называть «альфами». Понятно, что границы эти подвижны, плюс-минус пять или даже более лет, дело не в цифрах, а в сути.

Заказчиками и строителями нынешнего СССР 2.0, нового имперского реванша являются безусловно бумеры. Это они потеряли «советскую родину», вернее ее мифологию/идеологию, а затем вернули. Поколение детей войны им естественно сочувствует, но оно давно на пенсии, отошло от дел. Поколение Х в юности выбирало свободу и пепси, но некий атавизм «родителей надо слушаться» в нем присутствует, и оно принимает старые новые правила игры пусть нехотя, но как будто возвращаясь в привычное стойло. Тем более у иксов кризис среднего возраста, распад семей, проблемы со здоровьем, с трудоустройством – они не чувствуют себя хозяевами положения. Поколение Y искренне не понимает, зачем нужна эта реставрация (ага, порулить не дадут, а молодость проходит). Поколение Z искренне не понимает, что вообще происходит.

Старшая молодежь сейчас – это младшие игреки, а младшая – старшие зеды. Игреки 90-х годов рождения уже успели закончить вузы, завести первые семьи, родить первых детей, найти работу, приобрести авто, влипнуть в ипотеку. Они уже в общем-то прошли ту ступень, которая отделяет взрослость от детства, получили какие-то жизненные условия и увидали, что впереди их ничего не ждет. Только постепенное ухудшение, которое, пока оно медленное, можно принять за стабильность. Все, дорогие мои, раз впереди ничего нового – вы состарились! Кто успел, вскочил в «последний вагон на запад» (точнее самолет), кто-то устроился на государственную кормушку. Естественно, что большинство чувствует недовольство.

Отличие старших зедов в том, что они пока находятся на попечении у родителей. Да-да, это те самые «дети», которыми пугают телеканалы в репортажах с демонстраций, хотя многие из них как раз совершеннолетние. Это учащаяся молодежь. Чем заняты студенты и школьники? Решают учебные задачи. Так они и с реальными задачами готовы справляться, и предлагают подчас нестандартные, классные решения! Но взрослые, едва услышав «все изменить», хватаются за голову.

Такова социальная картина. Но разные поколения – это и разные модели потребления.

Поколение бумеров делает своими руками ремонт, считает отдыхом работу на садовом участке, а на праздник готовит домашний салат оливье. Геленджик или Крым – роскошь, которую можно позволить «в жизни только раз». К старости – надежды на пенсию.

Поколение икс «наголодалось» в девяностые и всю жизнь прижимисто копит доллары – самую надежную валюту. Иксы любят Турцию и Таиланд, но уговорить икса без повода зайти в кафе не так просто, «там дорого, это мотовство» (хотя приготовить то же блюдо дома подчас не дешевле). Иксы боятся кредитов, медля с покупкой, пока не появятся свободные средства. Одним словом они считают деньги. И читают бумажные журналы, а нередко и смотрят с бумерами телевизор.

Поколение игрек – поколение шопинга без нервов. Если что-то нужно, неважно сколько это стоит. Если работа вызывает плохие эмоции, начальник дурак или абьюзер – прочь такую работу. Если возникло желание поехать в Суринам, вопрос лишь в том, как выгоднее заказать авиабилеты, гостиницу и визу. Любое покушение на собственную социальную свободу они воспринимают с видом клиента, которому не принесли кофе: «Но я же платил!»

У поколения зед ко всему добавляется еще и скорость. Им, пока еще детям и подросткам, все достается без труда. Там где игрек отправится за покупкой в ТРК или супермаркет, зед достанет из кармана гаджет и закажет товар с курьерской доставкой. Кстати, для них самих работа курьера – едва ли не единственный заработок. То же касается знаний: всем известна вики-эрудиция, когда ты только что ничего не знал об экономике Латинской Америки, но в два клика получил информацию, усвоил и стал чуть ли не экспертом.

Если, допустим, отключить в стране Интернет, поколение бумеров разразится аплодисментами перед телеэкранами, иксы горько сплюнут и напьются, игреки выйдут на одиночные пикеты… А зеды будут в недоумении тыкать внезапно омертвевшие гаджеты: «Хэй! почему не работает? Зарядка кончилась?»

Но что сделают зеды потом? Мы не знаем! И поэтому так их боимся, обвиняя в кризисе, неприятии традиционных ценностей и т.д. Пока зеды не успели сделать ничего, они внимательно смотрят, впитывают информацию, надеясь не повторять родительских ошибок, не наступать на грабли.

Наконец, об отношении к религии (в нашем случае – к православию, об исламе разговор отдельный).

Бумеры и дети войны любят повторять присказку: «Церковные обычаи – это интересно, но нас, знаете, этому не учили, нас не так воспитывали». Все верно, подростковый мировоззренческий кризис в храмы их при СССР привести не мог. Здесь и далее разговор не касается воцерковленных активных христиан. Это помогает бумерам и утверждаться в собственном авторитете, и хранить некую отстраненность, условно «лихачевскую»: Православие – наше родное, наша история и наше сокровище, это милые бабушкины иконы («черные доски»), деревенская церковка на холме над рекой… Это идеология, наконец, но вот долгие службы, посты и домашние молитвенные правила – это не для нас.

Иксов считают сейчас самым религиозным поколением. На их подростковый возраст пришлось спадение оков с религии, то что считалось запретным плодом, стало доступным. Во что только ни верили воцерковлявшиеся в 1990-ые юные иксы: в восстановление монархии, в «возродится село – возродится храм», в обретение прежней святости монастырями. Многие искренне отдали жизнь служению Церкви, приняли сан… и немало их на этом переломило себе хребет. Сегодня как раз иксы мечтают о церковных реформах, таких как переводе богослужения на современный русский, созидание общин, тогда как более младшим это кажется «проблемами прошлого века».

У игреков более «потребительское» отношение, что неплохо само по себе, но все больше приближается к «внецерковному христианству». То, что бумер мог услышать разве что от святого старца, икс – прочесть в книге с ятями, напечатанной репринтом в 1990-ые, игрек узнает из лекций Кураева или Осипова, из легко доступных книг (а зед – вообще посмотрит в два щелчка в интернете). От приходских воспоминаний в его памяти остаются не столько службы, приезд архиерея, крестный ход – сколько «веселая» работа «молодежки» с походами и тортиками – взрослые заботились, чтобы воцерковляться было легко. С другой стороны «провал» (условно, от 20 до 30-35, когда повзрослевшие подростки уже уходят из церкви, а зрелые еще не приходят) сейчас в значительной мере приходится именно на младших игреков. Отметим и «номадский» синдром, описанный Жанной Корминой, когда для поездки в паломничество не нужно почти никаких усилий, и таким образом формируется самостоятельная, «автобусная» — внеприходская, но при этом «воцерковленная» культурная прослойка.

Наконец поколение зед подростковый мировоззренческий кризис переживает именно сейчас. И его с размаху тыкают носом в госидеологию, которая так неотделима стала в наши дни от церковности. А подросток легок на протестный подъем, он не хочет получать внагрузку какие-то «стариковские» ценности, по поводу которых его еще и никто не спрашивает. Придет он в церковную ограду? Или предпочтет обращаться к Богу с молитвой «напрямую»?

Так что же делать с «непослушным» поколением зед? Не давить, предоставить свободу выбора? Или поскорее накинуть на шею поводок, напичкать рот правильной идеологией (чтобы слова не мог произнести, пока не прожует) – одним словом манипулировать? Иксы и бумеры, поколения телевизора, верят в то, что существует «волшебная кнопка», уникальная медиатехнология, которая заставит жить правильно. Но хакеры-зеды не боятся взламывать любые технологии. И очень обижаются, когда их пытаются обмануть, тем более держат за глупых детей.

Возвращаясь к словам Патриарха, можно, взяв под контроль «информационные потоки», набить их сплошным «люби родину» и «много деток хорошо». Но зед не примет это по своему адресу, главным образом потому что детки для него неактуальны, он сам детка. Давайте будем серьезны и добры с поколением детей, давайте предложим им выбор, укажем путь, а не погоним по нему как стадо. Даст Бог, когда мы состаримся, они отплатят и нам, и своим детям тем же.

Юрий Эльберт