Любовь не ищет своего: к разговору о послушании

Иногда от батюшек приходится слышать такой рассказ: «Приходит ко мне такой-то и говорит, будьте моим духовным отцом. А я насквозь его вижу и отвечаю: зачем? Я буду говорить вам, как поступать, но вы же всё равно поступите по-своему. Не послушаетесь. А я буду нести за вас и ваши грехи ответственность. Вы просто ответственность на себя брать не хотите! Идите: живите, как знаете».

И в этом есть своя логика. Действительно, немало людей ищут послушания для того, чтобы самим не становиться перед моральными коллизиями, отказаться от свободы. Но так только на первый взгляд. А в тени всего этого раздутое себялюбие. В результате человек ссорится с духовником, поступая по-своему.

Лет десять назад в православной среде ходил такой анекдот. Стоят двое паломников в очередь к знаменитому старцу, суровому духовнику, направо и налево благословлявшему народ уходить из мира в монастырь. Разговорились: «Боюсь». – «И я боюсь. Я уже был у старца пять лет назад. Он мне велел продать всё, что имею, постричься, но не в монастыре жить, а построить избушку в глухом лесу и спасаться вдали от цивилизации, ибо грядут последние времена. Если конец света не наступит через пять лет, приходи». – «О, какая святость! А вы что?» – «Начал было распродавать, да вдруг бизнес попёр. И женился я тут же на хорошей девушке, детки у нас родились. Только сегодня ровно пять лет прошло, надо перед старцем ответ держать».

Мирян, нарушивших обет перед старцем, можно обвинять долго. Но нет ли в этом и изъяна и со стороны духовника?

Представим такое же рассуждение в устах врача: «Я может быть и выписал бы вам антибиотики. Но вы же не будете их принимать! И режим лечения явно нарушите, вот сами только что говорили, что ребёнок маленький у вас, постельного режима не выйдет. И вообще, запустили вы свой организм, курили, как не стыдно! Нет, не буду вас лечить, раз вы сами демонстрируете нежелание брать ответственность за свое здоровье».

В медицине, конечно, бывает всякое, может какое-то столичное светило нос и покривит, но вряд ли какой-то врач откажет больному наотрез, оставит его наедине с болезнью. Курил ли, накопил излишний вес, даже запустил онкологию – доктор берётся лечить человека таким, какой он есть, а не дожидается того, что тот придёт в соответствие гармоничному идеалу.

Врач даёт клятву Гиппократа (в современном варианте «Клятву врача», без упоминания греческих богов, что неприемлемо для христианина). Так или иначе он клянётся оказывать медицинскую помощь. Даже врагу. Даже сумасшедшему. Даже преступнику.

Но священник не должен ли быть милосерднее врача? Не его ли обязал Христос быть добрым самарянином, любить даже врагов? Разве Церковь напрасно в чине исповеди сравнивается с больницей: «Пришел еси во врачебницу, да не неисцелен отыдеши»? 

Конечно, ситуации бывают разные. И молодому иеромонаху не подобает обсуждать с пожилой женщиной, годящейся ему в матери, семейные (тем более, сексуальные проблемы). Разве только упомянуть грех кратко на исповеди, а советов такой батюшка не потянет. Батюшка сам может переживать уныние, депрессию, выгореть – не нужно возлагать на него дополнительное бремя. Да ведь и у врачей бывают разные специализации: с больным животом не ходят к окулисту.

Но то причины объективные. А если «либо полное послушание, либо пойди прочь, нечем помочь» – это что? Отсутствие любви.

А прихожанин сам ли любит своего духовника? Или использует его как мага («батюшка молебен прочтет, Бог мне всё исполнит») или как психолога, жилетку для слёз? Или просто как машину для стирания грехов: пришёл, отчитался и совесть опять чиста — греши, сколько хочешь?

Но любовь как огонь. И если на твоей свечке нет огонька, ты не поможешь зажечь свечу другому. Если не любишь сам, отчего тебя должны полюбить? Да, иные любят и мучителей своих, только здесь за любовь легко принять настоящую болезненную зависимость. Которую тоже придётся лечить.

Любовь не ищет своего. Только на этом камне могут быть основаны и послушание с одной стороны, и духовничество с другой. Что если её нет? Но во-первых, лучше убедиться, может быть она всё-таки есть, всё-таки мы христиане, мы находим силы любить друг друга даже сверх человеческих законов и правил. Во-вторых, Господь волен зажечь огонь где угодно, даже среди окруженного водой жертвенника, как в случае пророка Илии.

Но если нет огня, нет любви, может ничего не получиться. Сухие правила аскетики только усугубят душевную травму. Точно так же как таблетки, принимаемые без контроля врача, могут принести человеческому телу не пользу, но вред.

И всё-таки, даже если нет огня, стоит задуматься: на той стороне страдающий человек. Его уныние, его себялюбие – следствие духовной болезни. Он не поймёт твоего совета? Значит надо формулировать так, чтобы во-первых понял, а во-вторых с доверием принял. И у каждого из нас случаются ситуации, когда такая помощь ближнему по силам, хотя без усилия не обойтись.

Духовника называют «духовным отцом». Хотя Христос и прямо предупреждает: «И отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах» (Мф. 23:9). Должен ли отец духовный рассчитывать на земле на большее, чем отец земной по плоти? 

Это только в «Домострое» картинка: стукнул отец кулаком по столу, и все сразу затрепетали. Но мы не в то время живём. Отец должен заново завоевать авторитет в глазах подростка. И объяснения «я тебя кормил-поил», «я советовал тебе по святоотеческим правилом» – редко имеют действие. Нужно стать другом своему чаду. Нужно своим примером, своей жизнью доказывать свою правоту, а это может потребовать недель, месяцев, лет. И даже тогда чадо сохраняет свободу, может хлопнуть дверью и укатить за три-девять земель, но вину за разрыв разделите вы оба…

Однако земных родителей не выбирают. Какой достался, тот и отец. Пьёт ли, грубит ли – приходится принимать как есть. Кроме крайних случаев, преступлений, когда время вмешаться «ювенальщикам».

А духовного отца мы можем выбрать. Сравним это со вступлением в брак. Часто ли бывает так, что молодые люди встретились на улице и через час отправились в загс? Нечасто, да и скороспелые браки редко бывают счастливыми. Даже семинаристы, которым брачные узы необходимо заключить до рукоположения, как ни торопятся – смотрят, общаются, выбирают. А главное – стараются сначала подружиться. Если дружба есть, есть ощущение брата и сестры – это самый надёжный брачный расчёт.

Так пожалуй и с послушанием. Не надо ходить за батюшкой и канючить: «Старче, будьте моим духовником!». Согласится с первого взгляда? Хорошо, если это чудо, а если иго, отягощённое психологическими комплексами самого старца? Или слабость юнца в рясе, набирающего себе «секту» и при этом не ведающего, что творит?

Выход простой: для начала подружиться. Найти общие темы и общие дела. Тогда может и слов этих «будьте моим духовником» не понадобится, ибо слово духовника будет восприниматься как совет доброго и опытного друга, который, может, и ошибается, но не желает зла. Во всяком случае,  не оракула, изрекающего волю Божию. Иногда устами духовника может и Бог говорить, но это чудо. «Се, чадо, Христос невидимо стоит, приемля исповедание твое… аз же точию (только) свидетель есмь…»

Простой тест: если вашего духовника переведут в дальнюю деревню, поедете ли вы за ним восстанавливать храм? Будете ли звонить хотя бы, если нет возможности помочь ни делом, ни деньгами? А если попадет в больницу? Помнится, один батюшка поранил ногу бензопилой и на два месяца оказался в травматологии; супруга за ним ухаживала и молилась, а духовные чада не вспомнили.

Может и после этого случиться ссора, каких только ни бывает искушений, из-за чего только ни теряем мы друзей. Но даже тогда после расставания останется память о прежних временах. А это может значить, что огонь любви не погас. И если «батя» оказался неправ, случается, что и сам мирянин вытянет своего духовника – из запоя, из депрессии, из больницы или тюрьмы, а то и из заблуждения, из ереси, из превращения в сектанта. Так спасают отцов повзрослевшие дети. В дружбе и любви все равны.

Остап Давыдов