Марк Эфесский, Геннадий Схоларий и Ферраро-Флорентийский Собор: интересные подробности

Сегодня может уже многим показаться, что об этом соборе «проклятой Унии» мы знаем «всю сущую правду»: На этом соборе «сговорились» греки и латиняне, и первые свою веру обменяли на поддержку вторых. И вот только «последний оплот веры» устоял против Унии. Это был Марк Эфесский.

Действительно, так рисует нам наша внутренняя конфессиональная историография, но, увы, эта картина далека от реальности. Разберем вопрос в трех ракурсах:

I. Источники о Ферраро-Флорентийском Соборе и структура последнего.

Собор Санта-Мария-дель-Фьоре, где была подписана Флорентийская уния.

До нас дошло четыре варианта описания истории Собора, оставленные очевидцами:

(А) Слово Дорофея, митр. Митилинского;

(B) Объемное описание истории собора, сделанное Сильвестром Сиропулом. Он в 1437 г. стал великим экклесиархом Константинопольской Церкви и в этом звании участвовал в работе Ферраро-Флорентийского собора;

(C) Труды Марка Евгеника, митрополита Эфесского;

(D) Описание истории собора Горацио Джустиниани – со стороны Римской Церкви.

Но так как Дорофей (А) хотя и грек, но был активным униатом, а Горацио (D) – сам священнослужитель Римской Церкви и, разумеется, смотрел на собор «глазами латинян», то у нас остаются только свидетельства Марка Эфесского (C) и объемный труд, собственно «история» в подлинном смысле слова, автором коего являете Сильвестр Сиропул (B), который впоследствии был одним из патриархов Константинополя (с именем Софроний I) в османский период.

Ниже мы сосредоточимся на воспоминании Сильвестра, так как он, во-первых, хороший хронист, а во-вторых, не сторонник Унии. Воспоминания этого участника Собора имеют глобальное значение. Он показывает всю противоречивость не только латинской позиции, но и греческой. Как нерешительно греки приступали к спорам по богословским вопросам. В споре о «Символе Веры» они заняли заведомо проигрышную позицию и латинян в этом вопросе были правыми и с богословской, и с исторической стороны. Кстати, именно Сиропул позволил обратить внимание на некоторые противоречивые черты характера Марка Эфесского.

Столпы латинского богословия, представленные на данном Соборе: Юлиан [Джулиан] Цезарини, Николай Альбергати, испанский богослов Хуан де Торквемада, знаменитый богослов фра Иоанн Рагусский.

В самом начале Собора в Ферраре Юлиан Чезарини указал на четыре основные различия: Filioque – Опресноки – Чистилище – Папство (Сиропул 5:15, причем, как мы увидим далее из вступительного слова Марка Эфесского, он то как раз сам по себе феномен папства изначально проблемой не считал). В этом русле собор и двигался. Причем из порядка ответов греков видно, что последние считали вопросы о Filioque и Опресноках более значимыми, чем вопросы о чистилище и власти папы. Первые два вопроса греки уже считали решенными, а два вторых – «спорными и не относящимися напрямую к догматам веры». Но так же на соборе «параллельно» касались вопросов Нетварных Энергий, Эпиклезы.

Ни по одному из вопросов при собеседованиях греки не пришли к результатам, выраженным в убедительных доказательствах. Т.е. греки просто «настаивали на святоотеческой древности», игнорируя возможность богословского развития вопроса.

Латиняне сразу подметили, что греки, «берясь за тему и вступая в прения, отказывались от заключения и вступали в спор по следующему вопросу» (Сиропул, 7: 23). При этом греки себя мнили «убеждающей и обвиняющей стороной» (Сиропул, 8:1). И даже настроенный против латинян Сиропул признает, что «наши были всецело во власти самопревозношения и хвастовства» (Сиропул, 10: 28).

Греки чувствовали свою нищету (как в области образования, так и в искусстве вести полемику). Поэтому они постоянно саботировали диалоги, что латиняне вполне справедливо им ставили в вину (Сиропул 8: 24-25). Сам Сиропул высказал важное положение о необходимости научно-критического изучения источников противоположной стороны, но и сам же признал отсутствие у греков какой-либо возможности заняться изучением источников и дать положительную или отрицательную оценку латинских источников касательно их подлинности (Сиропул 9:7).

Но и латиняне «перегибали» по причине аналогичного невежества относительно греческой традиции. Так латиняне требовали от греков, чтобы те отказались от эпиклезы в Евхаристии, считая ее «поздней вставкой» в святоотеческие тексты (Сиропул 10: 2-3).

Ферраро-Флорентийский Собор действительно отличался – по процедуре – от других Вселенских Соборов древности. На последних была не только живая дискуссия, но и своя «генеральная линия». Однако количество там никакого значения не имело. Да, там могли «заткнуть» голос убедительного противника, но «победа» над противником выставлялась результатом дискуссии, а не результатом «убеждения большинства». Во Флоренции же император стал грекам диктовать линию поведения, навязывая определенные результаты под видом «согласия большинства» (Сиропул 8:11).

Вселенские Соборы сначала в империи созывал император, а папы даже не присутствовали лично. Но во Флоренции византийцы столкнулись с неведомым им явлением: Теперь, оказывается, Церковь сама созывает Соборы и даже без ведома императора (Сиропул 10:4).

II. Марк Эфесский

Нашей Церковью (византийско-фотианской традиции) этот иерарх был прославлен в лике святых, как столп веры и благочестия и обуздатель «нечестия» латинян. Между тем в глаза бросается непоследовательность этого человека в его поведении и в его высказываниях. Сиропул, вопреки собственному желанию, сохранил некоторые штрихи в потрете этого человека, которые позволяют нам не столь восторженно относиться к нему лично и к занимаемой им позиции.

(А) Еще прежде начала Собора у Марка вышли трения с одним из местоблюстителей восточных патриархов, и Марк демонстративно покинул свое место, будучи недоволен сложившейся ситуацией. Тогда местоблюстителю архимандриту Григорию пришлось уйти с кресел местоблюстителей, чтобы туда вернулся Марк.

(В) В начале унионального Собора сам Марк Эфесский соприсутствовал на богослужении [Синаксис, т.е. аналог первой части Мессы: Псалмопение и чтение Писания, но без Евхаристии], возглавляемом Папой Римским, в числе сослужащих: он стоял в архиерейском облачении (о чем. см. Погодин 1994, 36), т.е. он не считал, что молясь с Римским Папой, нарушает 45-е правило апостольское.

(С) В своём вступительном Слове (составленном без ведома императора и патриарха, без согласования с президиумом Собора, за что чуть ни лишился сана за нарушение субординации) Марк признает, что вера у латинян и греков одна: «До каких пор мы, исповедуя Одного Христа и одну веру, будем поражать и рассекать друг друга? До каких пор мы, почитатели Одной и Той же Троицы, будем грызть и поедать, пока не истребим друг друга?» (Марк Эфесский. Слово к блаженнейшему Папе Евгению IV на открытии Собора в Ферраре (1438), § 1 // Цит. по: Погодин 1994, 40).

(D) В этом слове Марк коснулся вопросов о Filioque, опресноках и чистилище, но не коснулся фундаментального вопроса – о границах власти Папы. Марка Эфесского не волновал основной вопрос, разделивший христиан – вопрос о границах и форме папских полномочий. Папский догмат и папский абсолютизм он воспринимал нейтрально: он может быть добром, если папа будет ортодоксом, а может стать злом, если папа будет еретиком. В слове Марка к Папе есть все основания видеть поддержку папского абсолютизма.

(E) Марк утонул в философских, метафизических умозрительных спорах и в силлогистике. Но и в этих спорах он сразу был на стороне ищущих компромисса, о чем и недвусмысленно заявил: «Когда мы устроим собеседование об объединении, то возможно, что из этих собеседований найдётся некая середина, за которой последует единство» (Сиропул, 5:7).

Так что его знаменитые громкие негативные слова, сказанные впоследствии о компромиссе – поздняя риторика после неудачи. Более того! На самом Соборе полемический стиль Марка был результатом указания императора, коему Марк задал вопрос: «Как ты повелеваешь, чтобы мы вели дискуссию – в полемическом стиле, или по икономии?» и получил ответ императора: «Говорите в полемическом стиле» (Сиропул 5: 26).

Лишь после этого Марк написал свое первое полемическое слово против латинян. Впоследствии он был вынужден держаться полемической линии исключительно из чувства собственного достоинства, чтобы не казаться людям человеком, идущим по веянию ветра. Хотя на соборе он еще и колебался даже после долгих прений с латинянами.

Так перед переездом собора во Флоренцию, Марк просил императора (снова императора, заметим, а не патриарха) разъяснить ему дальнейшую тактику. «Поскольку нам предстоит говорить об учении, то сначала нам следует посовещаться между собою, что и как говорить, чтобы мы знали, как расположен каждый из нас касательно вероучения. Если со мной все окажутся единомышленными в вопросе веры, то я вступаю в бой. Если же я не имею всеобщей поддержки, то я буду просто сидеть, как и остальные» (Сиропул 7:30).

(F) Когда Марк заявил, что все учащие об исхождении Духа от Отца и Сына, еретики, митрополит Виссарион спросил его: «А святые, учащие так, тоже еретики? Да онемеют же уста, говорящие так против святых» (Волконский 1933, 359).

Так же в полемической литературе мне приходилось встречать ссылку на краткое тюремное заключение Марка во время Собора и гипотезу, что от него хотели «избавиться» сторонники Унии. Но если латиняне были такими зверями, какими их рисует наша полемическая лит-ра, то почему во Флоренции они не отравили Марка Эфесского, понимая, что он один-единственный остался реальным сопротивлением Собору? И греки, и латиняне понимали, что Марк после Собора будет поднимать народное сопротивление Собору. Если они все такие политиканы-кровопийцы, то не проще ли было его отравить? К тому же, в то время в Ферраре свирепствовала чума – на нее легко было списать «утрату».

III. Геннадий Схоларий.

Особо следует сказать о Георгии Схоларие, позднее ставшим известным под именем Геннадия, патриарха Константинопольского (с 1453 г.). На Соборе он подписал униональный акт и не проявлял никакой вражды против латинян, но вот позднее он стал агрессивным врагом Унии. Однако даже в 1451 г., когда греки направили от лица Синаксиса Константинопольской Церкви послание в Рим (фактически о разрыве Унии), Схоларий (к этому времени уже монах Геннадий), участник Синаксиса, отказался ставить свою подпись под официальным антиуниональным документом (Рансимен 2008, 140). «Врагом Унии» Геннадий стал по чисто политическим причинам – уже став патриархом при султане Мехмете II. Султан воевал с западными католическими державами и если православный высказывался в пользу католиков, его казнили как государственного преступника.

При этом важно учесть, что сам Геннадий лично был «томистом», т.е. последовательно воплощал в Православие принципы богословия, как они представлены в Summa Фомы Аквинского. Именно Геннадий был первым (!) православным богословом, который не просто хвалил Аквината и Схоластику, но и еще перенес латинское учение о транссубстанции в Евхаристии на почву византийского богословия (так как я считаю данное учение ошибочным, то и заслуга Геннадия с моей точки зрения сомнительная).

Выводы

(а) Стороны не понимали и не знали традиции друг друга. Однако, греки, не зная богословия латинян, выступали в качестве нападающих;

(b) Позиция Марка крайне сомнительная (сначала говорит одно, а потом – другое), а уровень его богословской компетенции – низкий (мы к этому вернемся при своем рассмотрении вопроса о Чистилише, Опресноках, Filioque);

(c) Реальная проблема была только в вопросе о границах папской власти. Но и ее не смогли обсудить корректно, хотя вопрос все-таки больше не догматический, а правовой.

(d) Люди, которые вынуждены были впоследствии осудить Унию, при этом внесли в византийское богословие мощное влияние Схоластики и Аквината, т.е. элементы куда более сомнительные, чем те, из-за которых было официальное разделение. Это вообще парадокс исторический!

Архимандрит о.Феогност Пушков, кандидат богословия, УПЦ МП

Литература

1. Волконский 1933 = Андрей Волконский, свящ., князь. Католичество и Священное Предание Востока. – Париж, 1933. // [Библиотека unavoce.ru] URL: http://www.unavoce.ru/library/RusCath/index.html (19.11.2019)

2. Погодин 1994 = Погодин Амвросий, архим., др. Святой Марк Эфесский и Флорентийская Уния. – Holy Trinity Monastery, Jordanville, N. Y. 1963; Репринт: М. «Сирин» 1994. // [Сайт] URL: http://krotov.info/history/15/1/pogodin_00.htm (22.12.2018)

3. Рансимен 2008 = Стивен Рансимен. Падение Константинополя в 1453 году. / Пер. с анг. Петросян; Юзбашян. – М. «Наука», 1983; М. Сретенский монастырь, 2008.

4. Сиропул = Сильвестр Сиропул. Воспоминания о Ферраро-Флорентийском соборе (1438-1439) в 12-ти частях. / Пер. с греч. диак. А.Занемонец. – СПб, изд.Олега Обышко; Университетская книга, 2010