Мозаичность английской культуры и Толкиен

Одна из особенностей английской культуры в том, что англичане всегда готовы брать всё красивое из любой другой культуры и вплетать это в свою собственную.

Дэвид Бойл так говорит об этом: «Англичане… впитывали и ассимилировали, не всегда гладко и не всегда однозначно, инородные элементы и создали парадоксальную пёструю культуру, которая обращена назад, к прошлому, и вместе с тем постоянно меняется».

Положение морской державы в этом весьма помогало. Судя по археологическим находкам, на базарах острова ещё до Рождества Христова торговали приплывающие финикийские купцы.

Кельтская культура сталкивалась тут с наследием пиктов и саксами, а позднее, когда Англия стала в полной мере морской державой, англичанам было легче жителей континента понимать и даже видеть, что красота и мудрость не ограничиваются ни берегами их острова, ни какими другими берегами – во всяком уголке мира (а мир велик) мы находим причастное красоте и подлинности, а так же временное и неважное. А Христианство и литература уже помогут отличить одно от другого.

Приобщение к культуре даёт человеку задавать бытию высокие и предельные вопросы, без чего немыслимо искать ответов у Бога.

Культура открывает на каком-то онтологически-сердечном уровне, что о сути можно спросить у очевидцев. То есть – она развивает способность распознавать истину на вкус. Потому стремящийся к красоте и истине легче поймёт Христианство.

Принято считать (и это вправду так), что англичане степенны и спокойны, не любят выражать недовольство публично, уважают всё традиционное и старинное, но при этом «во имя победы вполне способны мириться с хаосом и беспорядком» (Дэвид Бойл).

Англичане ценят уединение и склонны к ностальгии по прошлому, не потому что тогда было лучше, а потому что оно ушло и мир уже никогда не будет прежним. Когда Толкиен писал об эльфах, страдающих, что время уносит драгоценные сердцу вещи и события, он писал об англичанах.

Но он писал об англичанах и когда создавал портрет хоббитов – склонных к сытному обеду, терпеть не хотящих приключений и больше всего ценящих собственный дом с садом, где у камина можно неторопливо курить трубку и смотреть, как меняются эпохи, будучи вдалеке от любого шума.

Приведём письмо Толкиена, где он сравнивает себя с хоббитом, но, одновременно, даёт и некий портрет английскости:

«Я на самом деле хоббит, хоббит во всем, кроме роста. Я люблю сады, деревья и немеханизированные фермы; курю трубку и предпочитаю хорошую простую пищу (не из морозилки!); люблю и даже осмеливаюсь носить в наше унылое время узорчатые жилеты. Обожаю грибы (прямо из леса); юмор у меня простоватый. Я поздно ложусь и поздно встаю (по возможности). Путешествую я тоже нечасто».

Хоббитания — та английская глубинка, которую так любил писатель. Но, конечно, англичане, как и любой другой народ, различны.

Так, непобедимый английский адмирал Нельсон, был человеком романтичным, авантюрным, эмоциональным и склонным влюбляться. Будучи смертельно ранен во время выигранного им Трафальгарского морского сражения он просит позаботиться о его любимой.

А живший в ним в одно время такой же непобедимый генерал Веллингтон, напротив – пример чисто английского спокойствия и хладнокровия. О нём приводят такую историю, когда во время битвы при Ватерлоо его адъютанту в колено попало ядро из французской пушки. Адъютант упал на землю и закричал:

– О Боже! Я потерял ногу!

Веллингтон, который осматривал поле боя, взглянул на него и невозмутимо заметил:

– В самом деле, сэр…

Артём Перлик