На кушетке у психоаналитика

По просьбе редакции я решился подать реплику к спору архимандрита Феогноста с психологом Натальей Скуратовской.

Сначала мною двигало желание вступиться за честь дамы и уважаемого специалиста, но и в этом поводе я скоро разочаровался. Это скорее беседа доктора и пациента, а людям в белых халатах не принято обижаться на не всегда вежливую лексику в свой адрес.

Причем, оба автора говорят о разных вещах, о «норме» и «патологии», хотя и используют один и тот же термин «невроз».

Наталья Станиславовна излагает постулаты психоанализа. Для психоаналитика человека без неврозов не бывает. Это не патология, а практически норма психофизиологического развития, ее не избежать никому, как никто, по христианскому учению, не лишен первородного греха.

Задача психоаналитика в том, чтобы научить пациента жить (в одной клетке) со своими неврозами (зверями, демонами, страстями), не позволяя им одолевать собственного «я», а затем и пожирать за пределами клетки других людей. Для этого нужно принять собственное «я».

Подчеркну, не махнуть рукой, не предаться греху, а признать ровно ту глубину грехопадения, которой достиг – и с которой нужно осуществлять подъем наверх – работу по улучшению собственного «я». Не «я хуже всех на свете», а грешен тем-то и тем-то, что не совпадает с заявкой «идеального я».

До этого момента пути Христианства и психоанализа совпадают, но дальше… Проблема в том, что для психоаналитика «я» не имеет никаких препятствий, кроме естественных (физиологических, социальных). Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не впадало в невроз.

У Христианства же есть заповеди Божии, причем требующие от человека не естественных, а сверхчеловеческих усилий. Скорее всего, потомок Адама их не выполнит, ибо никому не дано очиститься до конца от греха, и разрыв между реальным «я» и идеалом так и будет зиять, пока Спаситель не покроет его, приняв человека в Свое Царство.

Вот тут простор для критики со стороны психоанализа! Вы ставите перед собой нереальные цели, вы перекладываете свою волю, ища жесткого руководства, вы, наконец, «угождаете чудищу». Простите, но здесь один шаг до того, чтобы саму религию объявить чудищем-химерой.

Потому повторю то, что сам не раз произносил и с трибун под топот и свист: именно психоаналитический подход является сегодня основной угрозой христианству. Он как сильное обезболивающее лишь устраняет страдание, но не лечит. Отсюда вовсе не следует, что анальгетики из медицинской практики нужно исключить, всех психоаналитиков – запретить, а их писания – сжечь. Иными словами не следует вообще создавать конфронтацию между христианами и психоаналитиками.

Здесь такая же история, как и полтора века назад – с дарвинизмом. Теория эволюции – фундамент современной биологии, отречься от нее для специалиста – все равно что отречься от профессионального языка.

Однако, христианину как подобию Божию, естественно не нравится «происходить от обезьяны». С самой эволюционной теорией спорить бесполезно, достаточно просто уповать на то, что Бог, а не естественный отбор, вдохнул в человека дух, и что, тем более, это не объясняет «самозарождения» жизни.

Увы, христиане не ограничивались таким тихим упованием, результаты – от едких фельетонов до обезьяньих процессов – хоть и выдавались за «миссию» и «катехизацию», ещё больше отталкивали от Церкви секулярного человека. Не стоит повторять прошлых ошибок, наступать на те же грабли с психоанализом.

Теперь перейдем к статье архимандрита Феогноста. Его заметка – очень живой человеческий документ, стилистически напоминающий исповедь «подпольного человека» у Достоевского. Цены бы ему не было, будь это художественный текст, но… Человек, едва заслышав слово «невротик», делает шаг из строя: «Я!» И дальше начинает примерять на себя каждый симптом, заявленный докторшей, при этом запальчиво объявляя: «Нет! У меня не совсем так! Мадам врет!» – но, на самом деле, лишь утверждает светило в белом халате во мнении. «Невроз» здесь таков, каким понимали его еще советские медики – то есть не норма, а патология.

Например: «Невротик готов признать свою вину, если встретит адекватное и чуткое к себе отношение». Все правильно, речь скорее всего о дискурсе власти и подчинения. Кто обязан проявлять к невротику чуткость? Отец и мать, любимая женщина, дети – так их как раз психоаналитики и называют главными виновниками неврозов. Тем более, духовник. К психологу обращаются за «гармоничными отношениями», а любовь – совсем иное, она невозможна без страдания.

Еще пример. Скуратовская: «Невротик избирает ту форму религиозности, которую считает одобряемой». Архимандрит Феогност: «Если б у Скуратовской не было сбоев в логическом мышлении, она бы поняла, что этим тезисом саму себя похоронила… Невротик может избрать религию именно благодаря подлинному призванию свыше. Просто призвание не равно исправлению. Призвание и дар Откровения – все подлинное, а дальше человек должен в свете Откровения справляться с собою».

Речь о разных вещах. Скуратовская говорит об ошибочном выборе! Заметим, по ложным причинам можно сделать и правильный выбор. Архимандрит Феогност говорит о невозможности понести истинное Откровение. Так почему же столько народу выбирает секты, оккультизм и атеизм? Как нередко выбирают ислам славяне: мужчина сидел в одной камере с убеждённым мусульманином, женщина – восприняла веру от мужа-азиата. Как выбирают неоязычество, виссарионство или анастасийство: под влиянием секций единоборств, сторонников экопоселений, ЗОЖ и т.д.

Интересны и признания архимандрита Феогноста о собственной биографии. Цитируем: «Я чуть ни с пеленок рвался к власти и показывал всем старшим, что они идиоты. Сколько было у меня вариантов принять путь церковного карьериста, но для этого надо было – хотя бы на время – притвориться послушным чадом, а я никогда этого не умел. Когда я был мирянином (с крещения до пострига – 10 лет) и потом рядовым монахом (еще + 4 года), со мною все воздыхали: я никому не позволял быть моим духовником. Я даже на исповедь приходил с готовыми епитимиями для самого себя…»

Понятно, что архимандрит Феогност говорит о собственной трагедии, что он раскаивается в этом. Но, представляю, как я сам краснел бы, выговаривая всё это у аналоя перед Крестом и Евангелием, утешая себя, что говорю Богу, а духовник «только свидетель есть». А тут открыто, на весь эфир, да бегло, образно, хорошим языком… Зачем эта публичная исповедь? Можно было как Павлу сказать: «знаю одного человека». Для психоаналитика здесь очевиден скрытый призыв: «Я вообще-то грозный невротик! Ко мне под горячую руку ни-ни!» «Отлично, – аплодирует доктор. – Вот вы и сделали первый шаг к принятию собственного я. Теперь попробуем таблеточки и психотренинг».

У меня всего один вопрос к архимандриту Феогносту. Есть ли у него духовные чада? Хотя бы друзья, единомышленники? В интернете я таких не встречал, но в реальной жизни друзья есть у каждого. Так вот, его друзья, тем более чада-миряне – они такие же крутые нон-конформисты, борцы, дон-кихоты? Или напротив — послушные, смиренные, на всякую мелочь испрашивающие благословения?

Я все-таки искренне надеюсь, что ни то, ни другое. Именно спокойствие созвучно смирению и мужеству. Так и в основе общения между исповедующимся мирянином и духовником должно быть взаимное уважение и спокойствие, уверенность в том, что Господь исправит.

В заключение, в тон откровенности архимандрита Феогноста, не удержусь и сам от личной детали. Мой духовник никогда никого не втаптывает в грязь, для него это немыслимо; напротив он приводит сравнения из сказок и советских мультфильмов. А в конце, прочитав разрешительную молитву, непременно на «вы» просит: «Простите и вы меня, если я невольно произнес сейчас что-то обидное». И как мы, его многочисленные чада с разных концов города, ему благодарны!

Юрий Эльберт