Некошерные прививки

Среди западных христиан, преимущественно католиков, не утихают разговоры о «некошерности» векторных вакцин против коронавируса. Чьё-то горе от ума вычитало, что в основе одной из используемых клеточных линий использован «абортивный материал» — клетки плода, погибшего в результате прерывания беременности. Серьёзные богословы, кардиналы ищут аргументы в пользу того, что прививаться всё-таки можно. В ответ им начётчики выдают контраргументы, у начётчиков их всегда полно.

До России этот дискурс почти не дошёл, к счастью всё осталось на уровне суеверных страхов «чипизации» и проказ «золотого миллиарда». Но у западных христиан появился аргумент формально рациональный и моральный, а не просто конспирологический. Которым можно прикрыть вполне суеверные подсознательные страхи.

Невольно на ум приходит параллель со свидетелями Иеговы (организация запрещена в РФ) и их отношением к переливанию крови. Дело в том, что в каких-то случаях вместо крови можно переливать искусственную смесь, какие-то синтетические гемоглобины. Об этом сектанты обильно писали в своих изданиях, но вряд ли врачи их читали, да и в рядовой районной больнице о таких препаратах слыхом не слыхивали. Они там просто не нужны.

Но формально получается так: согласно сектантской вере кровь от человека человеку переливать нельзя, они всех предупредили об альтернативе, этой альтернативы им не предоставили – значит, мiр воздвигает гонения против их веры (они в итоге доигрались и получили законный запрет).

Однако, не та же ли история с прививками? Обязательно ли было использовать абортивный материал для основания клеточной линии? Наверное нет, но католиков никто не спрашивал. Вроде бы Ватикан – влиятельнейшая политическая сила в Европе, а в этой ситуации все только морщатся и отводят глаза.

Вопрос можно поставить и иначе. А нужно ли вообще Церкви высказываться по вопросам медицинской этики – абортов, эвтаназии, ЭКО, чипизации? Речь именно о решениях статуса «голос Церкви», никто не мешает богословам и духовникам высказывать свои теологумены.

Начну с курьёза, случившегося на заре моего воцерковления. Мои новые приходские друзья узнали, что когда-то я успешно перенёс операции, сделанные известным виртуозным хирургом. Вдруг, услышав его фамилию, неофиты-праведники сделали кислые лица:

«Как, ты разве не читал поучения Иоанна Златоуста о том, что нельзя лечиться у иудея-врача?»

На самом деле речь у святого отца шла не столько о медике в современном понимании, сколько о мыслителе, совмещавшем целительство и мистику. Но тогда такого аргумента у меня не нашлось, зато на моё счастье в житии святителя Василия Великого обнаружился эпизод его дружбы с евреем-врачом. Авторитет одного святого отца был «покрыт» равнозначным.

Но стал ли я от этого более добрым христианином?

Подводных камней здесь масса. Во-первых, богослов может не понимать биологической стороны дело. Вспомним споры об экстракорпоральном оплодотворении («зачатии в пробирке»). Иные твердолобые фанатики даже в праве крестить таких детей сомневаются. А между тем при естественном способе зачатия, оплодотворённые клетки тоже погибают, они могут быть отторгнуты самим организмом. Что же, если душа вкладывается с момента оплодотворения клетки, получается, что и при естественном пути погибают «дети»? Начинаются споры, «вольно» или «невольно», но это ничуть не меньшая казуистика…

Между тем, секулярная точка зрения, так или иначе принятая массой обывателей, сводится к тому, что плод считается человеком при появлении «высшей нервной деятельности». Грубо говоря, когда плод начинает «думать», «чувствовать». Ещё грубее, когда из «растения» он превращается в «животное». Потому прерывание беременности на поздних стадиях и не приветствуется.

А как же быть с богословской теорией о том, что «душа даётся с момента оплодотворения клетки»? Сколько женщин заставили каяться в убийстве только за то, что они приняли гормональные таблетки или поставили механические средства?

Во-вторых, обыватель сегодня рассуждает нередко на тему «как бы сказал Иисус». Он может так рассуждать и об иных исторических персонажах – о Сократе, об Александре Македонском. Почему бы и нет – снимают же о них художественные фильмы, пишут книги, отнюдь не строго документальные, восстанавливают канву.

А слова Иисуса Христа зафиксированы ещё и в Библии.

Есть в Евангелии слова Христа об абортах? А о правах человека на свободу от тотального цифрового контроля? А о прививках, хотя бы вообще о лекарствах? Нет, потому что это не входит в основное русло Благой вести.

Что бы сказал Иисус Христос, встретив открытого гея? Проклял бы, свёл бы огонь с небес или напомнил бы ученикам о том, что мытари и блудники вперёд входят в Царство Божие.

Мы христиане не должны фантазировать за Господа – не было такого эпизода в Евангелии, значит не было, никакого ответа дать нельзя. Но обывателю ставить этот вопрос никто не запретит, и нам нужно иметь это ввиду.

С другой стороны мы хватаемся за спасительную соломинку: в Евангелии многого нет, мы чтим не только Святое Писание, но и Святое Предание. Но для внешнего слушателя это значит не более чем Церковь = Церковь. Да фанатики-христиане верят во что-то, во что им предписано верить.

Но человек современный, пусть не гей, а хотя бы второбрачник, отвергаемый католическим ригоризмом, он-то имеет право мысленно, молитвенно обратиться к Иисусу? И попытаться услышать Его ответ? Не здоровые имеют нужду во Враче, а больные, и нелепо не пускать больных в больницу до тех пор, пока они чудом не исцелятся, скорее они умрут. В этой системе образов «пастырское попечение» о тех, кто (например по причине гражданского брака) не может быть допущен к Евхаристии: это возможность отверженных пациентов толпиться у крыльца клиники и наблюдать в окно, как доблестные медики спасают праведных больных, но не их!

Тем более у современного человека всегда есть вариант: читать Евангелие, и «жить по Евангелию», молиться Богу лично. В этой цепочке мы привычно отмечаем нехватку благодати, передаваемой от апостолов по преемству, права священнодействовать и т.д. Но человек на церковном пороге просто хмыкнет, и цитаты из Блаженного Августина или Амвросия Медиоланского его не убедят.

К сожалению в современной церковной среде принято ставить телегу впереди лошади. Сначала человек воцерковляется, входит в общину, принимает разом все средневековые патристические авторитеты и примат Папы. А потом им можно манипулировать: загнать в чувство вины за невыполнение постов, за юношеские аборты, тем более какие-то непонятные вопросы с прививками – иначе не будешь допущен ко Святым Дарам и не спасёшься. Но любовь к Богу устроена иначе: и подвиг аскетики, и исповедничество, и творчество – всё это должно быть личным даром человека Богу, хотя конечно нам предписано считать себя неключимыми рабами, исполняющими должное (но и то сказано не о реалиях ли ветхозаветных?)

Так или иначе этот виток информационной войны Церковью проигран мiру. Пандемия сойдёт на нет по достижении 70%-ного коллективного иммунитета, повестка дня и сегодняшние аргументы забудутся. Но над Церковью ещё долго будут подшучивать из-за прививок и вертеть пальцем у виска. Долго – как минимум до тех пор пока живо поколение, понимающее эти шутки. Церковные же фарисеи будут демонстративно оскорбляться, принимая собственные обиды за исповедничество и Благовестие Христово.

Не о том ли сказано, что за всякое праздное слово человеку придётся дать ответ? (*Праздное – ещё и в смысле «не сработавшее», «не принесшее плода»).

Юрий Эльберт