НОСЯЩИЕ ИМЯ ЖИВЫХ…

У Чехова есть выражение «Принять православие со всеми его последствиями». И действительно, в религии слишком легко идти путём формы, на манер умников, формалистов ли или людей Ирода – и тогда религия превращается в скуку и лозунг, тогда ложный путь выпьет из человека всю жизнь изнутри, и человек будет «носить имя будто он жив, но он мёртв».

Гоголь в образе Манилова в «Мёртвых душах» показывает человека, который стремится изобразить добродетель, в то время как Бог хочет в нас добродетель взрастить.

Между тем, многие прихожане храмов в этом изображении чего-то, что всегда оказывается приторным, серым, рабьим, лишенным жизни, полагают сущность христианства.

Гоголь пишет о Манилове: «Черты лица его не были лишены приятности, но в эту приятность, казалось, чересчур было передано сахара… В первую минуту разговора с ним не можешь не сказать: «Какой приятный и добрый человек!» В следующую затем минуту ничего не скажешь, а в третью скажешь «Кто его знает, что такое!» – и отойдёшь подальше; если же не отойдёшь, почувствуешь скуку смертельную».

Далее Гоголь говорит, что у каждого человека есть, пусть даже ложно им понимаемое, стремление к действию и красоте, «у Манилова же не было ничего…»

«О, если бы ты был холоден или горяч!» – восклицает Господь в «Откровении». И сколько таких, вроде бы хороших, но совершенно безжизненных православных людей, со всеми их постами, чётками и акафистами никакой жизни им не дающей!

И это потому, что Господь преображает лишь тех, кто ищет Его, чтобы Им со всеми делиться: через творчество, труд, заботу, любовь!

В «Волшебнике страны Оз» есть такой фрагмент о юной Дороти и её тёте: «Стоило Дороти рассмеяться, тётя Эм удивлённо смотрела на неё, словно не понимая, что может быть смешного в этой серой жизни».

Кажется – в этих словах обозначены два пути людей, ходящих в храмы на территории бывшего СССР: путь самокопания и уныния как доминанты духовной жизни и путь ликования о Боге и Его мире, где так радостно жить доброму человеку.

Одна моя студентка попросила меня охарактеризовать некую нашу общую знакомую, ходящую с нами в храм.

– Святой Григорий Богослов называл таких «Не в меру у нас православные…» – отвечал я.

– Как это? – удивилась студентка.

– Это значит – неживые…

– Но ведь она же ходит в храм… озадачилась моя подруга.

– Слышали ли вы о таком учёном – Льве Гумилёве? – спросил я её. Как-то читая лекцию он попросил некую девушку рассказать, как та варит суп. «Я наливаю в кастрюлю воду, кладу картошку, морковку, кусочек мяса, солю». «И всё» – переспросил учёный. «Да». «Но у вас не получится супа!». «Почему» – удивилась студентка. «Потому что нужно ещё огонь на плите разжечь!» – отвечал Гумилёв, – «а без этого всё перечисленное вами будет просто стоять и гнить…»

Точно так и многие христиане: они вроде бы и зла не хотят, и правдивы, и не станут пить пиво, и противоположного пола избегают, и вообще в них много хорошего, — но без огня, воспламеняющего радость в других, умножающего красоту и любовь к Богу, всё что и есть в них хорошего просто стоит и гниёт…

Артем Перлик