О БОРИСЕ ГРЕБЕНЩИКОВЕ

27 ноября – день рождения Бориса Гребенщикова, человека, чьё присутствие в мире говорит о драгоценности красоты и свободы мысли. Гребенщиков не навязывает то, что понял, но готов поделиться с слушающими. Для него драгоценно приводить людей к большему. Мартин Хайдегер писал, что «Всякое рассудочное мышление не имеет ничего общего с мышлением мыслителя, то есть с существенным, глубинным мышлением». А искусство, конечно, это, как и молитва – грандиозный способ познания глубины мира, и здесь важнейшее, что всякий может сделать, это прислушаться к тем певцам, для кого жизнь – это радость, и кто может открыть её такой и другим…

Только чтоб прикоснуться к свету Господню лучшие из людей этого мира становились хиппи или толкиенистами, слушали Цоя или Гребенщикова, отправлялись в лесные походы и переходили Гренландский ледник, читали неизвестных поэтов ища там живые строки. И эта обращённость к Высочайшему, пускай часто и неосознанная, давала смысл происходящему. Потому-то с такой теплотой старые толкиенисты вспоминают старые игры, а бывшие хиппи до сих пор плачут под звуки «Города золотого». Ведь всё дело было в том евангельском свете, который лучится из всей существующей красоты, но это становится ясно только тому, кто смотрит на Бога, и бесполезно тому, кто от Бога отвернулся…

Глубина и подлинность другого – это наша постоянная радость, потому что таким образом неба на земле становится больше. Борис Гребенщиков говорит, что «Пошлое — это то, что направлено на потеху и поэтому лишено живительной силы». Искусство не живёт без вхождения автора в те глубины подлинности сердца, где его в тайне ожидает Бог.

Творящий не творит для забавы, но он ищет форму для открывшейся ему благодатной красоты мира, и потому слово его переживёт века, так как всё, что касается Господа, умереть не может.

Есть люди великого поиска, в строках песен и стихов которых звучит трагедия мироздания и их души, не желающей примириться с ложностью человеческих отношений. В таких песнях словно небо говорит людям, что они пришли на эту землю, для чего-то высокого, а вовсе не для того, что кажется обычным людям нормальной жизнью. В этих строках звучит немой крик космического гнева!

Но если такие люди великого поиска и вправду обретут Небо, то тональность их строк меняется. Они всё ещё могут плакать и рыдать, но это уже плач и рыдание пророка Давида, который пишет псалмы и знает, что Господь все устроит правильно, и что на этом правиле устроен мир.

Как пример первых и вторых песен можно привести «Неспетую балладу Лютика» толкиенисткой певицы Барды, и «Та, которую я люблю» Бориса Гребенщикова…

Святые отцы не ругали людей за исключением тех случаев когда им приходилось ставить на место умников и фарисеев. А когда к ним приходил за советом и помощью человек, они старались понять – что для него значит его мысль и понимали это исходя из контекста жизни пришедшего к ним. Таково и их отношение к нехристианским авторам. Например, Бориса Гребенщикова много ругают современные православные, отказываясь замечать что кроме определённых мировоззренческих ошибок у него есть чудесное творческое наследие, и что одно его имя для тысяч людей означает что на земле существует правда небесного значения. В 2014-ом году Гребенщиков посетил на Афоне известный греческий монастырь Ватопед, и его там лично встречал Старец Ефрем Ватопедский. Старец принял поэта с уважением и почтением, несколько раз беседовал с ним, уделив ему много времени и сердца.

Когда Гребенщиков вернулся с Афона журналисты спросили его: «Вы много путешествовали по Востоку – видели разных гуру. Скажите – похож ли на них Старец Ефрем?» На что Гребенщиков ответил: «Нет, у Старца настоящая духовность». Таков материнский подход святых отцов. Но, к сожалению, как говорил Толкиен – «Истинная мудрость давно ушла от нас вместе с Гендальфом на Заокраинный Запад…»

Артем Перлик