О РОЖДЕСТВЕ

Прихожу на воскресную литургию в собор, и ко мне, как всегда, подходят люди нуждающиеся в поддержке и утешении. Я помогаю им, но тут к нам подлетает женщина лет пятидесяти, и шипит:

Литургия идёт! Нельзя разговаривать!

Мэм, – отвечаю я ей, – разве я вверил вам свою свободу? Разве именно вы знаете, где и когда мне говорит и молчать?

Нельзя разговаривать! – гневно шипит она.

Мэм, – говорю я ей, – мало просто прийти в церковь, нужно ещё отказаться от своей советскости…

Между тем на постсоветском пространстве мерой духовности считается мера строгости, и потому здесь так непонятна идея евангельского милосердия. Людям кажется, что святыню нужно охранять – «идите прочь, непосвященные!», тогда как для апостолов христианство было теми дрожжами, которые нужно бросить в мир, чтобы мир стал хорошим и чистым.

Одна моя замечательная, студентка и ученица прислала мне по этому поводу такую историю из своей жизни:

N-ский монастырь. Утро. Захожу на территорию монастыря в утренних сумерках. Прохладно. Тихо… Эта звучащая тишина всегда ошеломляет… Сердце от радости поет хвалу Господу. Ощущение счастья! Молюсь и радуюсь, что могу вот так встать и приехать на Литургию в монастырь! От благодарности и нежности хочется молчать и плакать…

Вхожу в храм… Улыбаюсь людям… Смотрю на иконы… К сожалению, на многие невозможно смотреть… Стараюсь не замечать хмурых людей

После исповеди иду в центральную часть храма и вижу картину…

Монахиня и кружка…

Всю Литургию монахиня старательно отгоняет людей, чтоб они не загораживали монастырскую кружку для сбора пожертвований…

Как только человек подходил и становился относительно близко к стулу, на котором стоит кружка, раздавался громкий шепот монахини: «Отойдите, вы загородили кружку»…

В конце службы к этой монахине подходит её знакомый. Она ему говорит с интонацией самого ответственного часового : «Мне с тобой надо было поговорить, но видишь, у меня кружка» — и очень деловито хмурится…

И вот вспомнился случай к этому… О том как замечать людей…

Ехала я однажды в автобусе после лекции и один пьяненький мужичок, выходя из автобуса, обернулся и всем с улыбкой по-доброму сказал : «Люди, с наступающим!»… В этом было столько покаяния и добра….

Как по-разному можно замечать людей…»

Мудрый английский поэт Томас Элиот спрашивал: «Зачем мы живем, если не стараемся облегчить жизнь друг другу?». Потому я так люблю уезжать на рождественские дни в Европу, где в храмах всегда говорится о важности добрых дел в эти удивительные, предрождественские дни Адвента.

А, бывает, что и остаюсь в своём городе, чтоб как можно больше сделать этих самых добрых дел, без которых никакая молитва не придаст смысла жизни. Удивительно, что эту истину понимает любой ребенок, о ней легко можно прочитать у Диккенса, но её напрочь не понимают многие религиозные люди.

Как раз об этом непонимании и тугоухости Эдвард Лир говорил: «Когда же Господь Бог наконец, треснет религию по башке, и заменит её добротой, милосердием и здравым смыслом?». Ведь религия не полна без служения, как и человек никогда не будет завершен без деятельной доброты, сколько бы он ни усердствовал в посте и молитве.

Не случайно в романе Достоевского «Братья Карамазовы» один из самых неприятных персонажей – монах Ферапонт, – крайне суровый аскет, о котором писатель подчёркивает, что Ферапонт почти ничего не ест и очень груб и неуважителен с приходящими к нему людьми. Он, в отличии от старца Зосимы, совершенно не умеет и не желает ценить значение личности другого человека. Ему дико слышать об уважении к кому-либо. Он самоутверждается оскорбляя. И, конечно, он не терпит ни красоты, ни подлинности.

Подлинный человек – другой. Он полон, он мирен.

Вспоминаю, как в декабрьские предрождественские дни некая моя добрая студентка написала письмо поддержки и благодарности одному виртуозному дирижеру из филармонии. Она просто поблагодарила его за его труд, но он очень обрадовался, потому что она своими простыми словами передала ему мир, тот самый мир сердца, который невозможно подделать, и который свидетельствует о присутствии в чьей-то душе, жизни, общении, отношениях – Бога. Того Бога, о Котором, как ни странно, чаще всего забывают именно религиозные люди. Потому-то Христос и говорит, что среди религиозных людей подлинные люди Духа всегда будут изгоями, будут теми малыми, кого норовят оскорбить и пнуть великие в своих глазах умники и формалисты…

Английский и афонский старец Софроний (Сахаров) пишет о таинстве подлинного человека следующее:

Многие «маленькие» люди, никому неведомые, в глазах Бога являются самым драгоценным элементом: они – тот неувядаемый плод Земли, ради которого она и существует. В них – смысл мира, задуманного Богом; они хранятся для вечного Царства. В будущем веке они прославятся как цари и священники Бога Всевышнего. «Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; НО БОГ ИЗБРАЛ безумное мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное… чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее… чтобы упразднить значащее… Я думаю, что нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти, потому что мы сделались позорищем для мира… мы безумны… мы немощны… мы в бесчестии… мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне» (1Кор. 1:26-28; 4:9-13).

«По обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда» (2Пет. 3:13). «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Мф. 5:5). Будет ли это новая Земля, которую обетовал Бог после того, как «воспламененные небеса разрушатся и разгоревшиеся стихии (элементы) растают» (2Петр. 3:12), но она будет отдана КРОТКИМ; они будут царями и священниками Отца любви».

Отличительное свойство этих людей, о которых пишет Старец Софроний, в способности приходить на помощь. Христианство вообще являет себя прежде всего в том, что христианин умеет обращать жизни окружающих в праздник. Он – не та угрюмая свечница, унижающая пришедших, не те елейные тётки, рядом с которыми невыносимо душно и мрачно, не те суровые бородачи в храмах, к котором страшно и подойти, не те, умники в соцсетях, которые гордятся тем, что умеют правильно оформлять ссылки со сносками к своим скучным и никому ненужным статьям. Нет, христианин это тот – кто умеет обращать жизнь окружающих в праздник.

Потому и Антоний Великий говорит, что единственный путь к познанию Бога – это доброта. Лишь для добрых Рождество оказывается счастьем, как для диккенсовского Скруджа, который почувствовал счастье жить, лишь когда стал раздавать и дарить.

Как-то я долго ходил по огромному супермаркету и смотрел на все эти разложенные вкусности, всю эту рыбу, фрукты, йогурты – такие цветные, яркие, хорошие – и видел в них словно отблеск многокрасочности рая! Я ходил и ходил, останавливался, чтобы лучше вглядеться, жалел живую рыбу предназначенную для продажи (чем немало удивил людей вокруг), но для меня это были минуты восторга, и я молился, удивлялся и благодарил Бога за то, что Он вложил в каждую клеточку Своего мира так много смысла и красоты, что это возможно выразить только хвалой или песней!

И для чего в конечном итоге существует Христианство, если не для нашей собственной доброты? И разве мы в этом мире для чего-то другого, кроме каждодневного умножения красоты и добра?

Артём Перлик