Пилатов суд

«Кровь Его на нас и на детях наших!» Вот слова из самых страшных и загадочных в Писании. На ком это «на нас»? Сколько потом, за века пострадало ни в чём не повинных еврейских детей, а с ними и взрослых – только за то, что их лицо выдавало в них родство с тем народом, которому принадлежали и Пётр, и Павел, и Дева Мария, и Сам Иисус.

Кто вообще просит принимать на себя чью-либо кровь – то есть моральную ответственность за чью-либо смерть? И ладно бы на себя. Допустим, их убеждения требовали осудить Человека, Которого они сочли религиозным отступником. Причём тут дети и будущие поколения?

Здесь как раз то место, где верующему можно не задавать вопросов. Отреклись и отреклись от Царя Небесного, приняли на своих детей Его кровь – что об этом ещё размышлять. И всё-таки кто явился в тот день на суд во двор Пилата?

Пилат и Ирод

Понтий Пилат. Парадокс в том, что мы упоминаем его имя каждый день во время молитвы, произнося Символ Веры. Но как? Всего лишь как календарную примету, «это случилось при Понтийском Пилате». Пилат – лишь примета времени, если угодно «века сего». В этом кстати одна из расшифровок символики знаменитого романа Михаила Булгакова. Мастер пишет роман про Иешуа, но как человек секулярный, он не считает его ни Богом, ни главным героем. Тогда о ком же писать? Просто об эпохе, поставив в центр известную, но безликую фигуру.

Пилат – префект, наместник Рима. Напомним, есть Иудейское царство, избранный народ, который ждёт пришествие Царя – Мессии, Сына Божьего. Эти люди молятся в единственном на земле Иерусалимском Храме, правильно совершают обряды, хранят писания Ветхого Завета.

Но в данный момент Иерусалим присоединила Римская империя. Правит ей язычник Тиберий, он как и всякий римский император требует поклонения себе как божеству (из-за чего потом и страдали христианские мученики). Но во-первых Рим далеко, во-вторых там терпимо относятся к местным религиозным обрядам в провинциях, если те не противоречат имперской государственности.

Про самого Пилата известно несколько преданий, демонстрирующих этот принцип. Когда он с легионом входит в Иерусалим, его бойцы несут на древках римских орлов. Для верующих иудеев это уже грех: как это можно поклониться птице? Поклоняться можно только Богу. Но Пилат не церемонится с фарисеями, ведь это поклонение прославленному в боях римскому оружию.

Во что верит Пилат? Вероятно только в силу и в деньги. Хотя Иисус возражает ему: «ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше…» Пилат поставлен Римским императором следить за двумя вещами: чтобы в Иудее не было бунта, и чтобы вовремя и полностью собирались налоги – работа мытарей.

Но у иудеев есть масса других законов – религиозных и нравственных. Есть также царь, который призван быть иконой Царя Небесного. Трон в этот момент занимает Ирод. Не тот, что приказал погубить младенцев Вифлеема, а тот, что отнял жену у брата, казнил Иоанна Предтечу и был бы рад казнить Иисуса Христа, ибо подозревал, что это обличавший его Иоанн воскрес. Понятно, насколько он соответствовал моральным и сакральным требованиям к царю, буквально священному вождю народа. Настоящим Царём был конечно Христос, Которого помазала миром неизвестная грешница, одновременно приготовив к погребению.

Однако, кто усомнится во власти Ирода, будет иметь дело с циничным Пилатом и его легионерами. Скорее всего Пилат презирает Ирода, они подружатся после казни Христа — однако, работа есть работа.

Подать кесарю

«И … повели Его к Пилату, и начали обвинять Его, говоря: мы нашли, что Он развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя Себя Христом Царем» (Лк. 23:1-2).

Стоп! В чём только что обвиняли первосвященники и старейшины Иисуса на своём суде? В том, что Он – Сын Божий, не скрывает сего. Тут же совсем другая формулировка!

Но иудеи знают, что Пилат с презрением относится к их религии. Он не станет разбираться в терминах: Сын Божий, Мессия. Для него, как для язычника, богов вообще много…

И они решаются на подлог, фальсификацию обвинения. «Развращает народ» — это может значить что угодно. А вот называть себя царём – что-то новое. Разве кто-то не в курсе, что царь – Ирод, а остальные – самозванцы? И ещё запрещает платить налоги!

Вероятно так и изъяснялся бы мятежник Варрава, которого отпустили вместо Христа. Существовали тогда партизаны – зилоты или «сикарии», то есть «кинжальщики». Они собирали банды, чтобы избавиться от римского владычества, но… что могла сделать кучка простолюдинов? Только грабить других, утверждая, что собирают деньги на благо родины. Вероятно, они предпринимали и какие-то теракты, но Пилат жёстко расправлялся с любыми попытками. «Смешал Пилат кровь галилеян с жертвами их» – то есть принял за бунт невинное религиозное шествие, как сказано в одном из мест Библии.

А как Христос действительно относился к налогам и имперской власти?

Иисуса уже пытались подловить на данном вопросе. Об этом речь в 22-ой главе Евангелия от Матфея. Начали с лести: «Учитель! мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лицо; итак, скажи нам: как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет?»

Если скажешь «да», окажешься лицемером. Одобряешь несвободу, идёшь на компромисс не просто с властителем, а с языческим божеством. Если скажешь нет, можно свистеть и звать легионеров – арест.

Христос обращает дело… в шутку. Конечно Богочеловек не стал бы одобрять язычества всерьёз. Но оно есть, так сложился порядок грешного мира.

На самом деле, такую монету и в руки брать-то грех, раз на ней языческое божество – император. Но у многих полные карманы, кто же откажется от денег? Только Сам Иисус.

«Иисус, видя лукавство их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры? покажите Мне монету, которою платится подать. Они принесли Ему динарий. И говорит им: чье это изображение и надпись. Говорят Ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак, отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22:16-21).

Чьи инициалы на этой вещи? Такого-то. Вот и отдайте ему.

По логике и от остальных денег надо отказаться: все золотые монеты вернуть. Но кто обойдётся без денег? Только странствующий Учитель и Его апостолы. Впрочем, один из них, Иуда, как мы знаем, всё-таки носил денежный ящик для пожертвований.

Пока же зафиксируем: запрещал ли Иисус Христос платить подать кесарю? Нет! А обвинители говорят прямо противоположное.

Ты говоришь

Пилат озабочен: к нему вроде как привели самозванца, что претендует на место Ирода и запрещает сдавать налоги, то есть вероятно намерен собирать их сам. Скоро обвинения рассыпаются в прах. Царство Иисуса не от мира сего, и к золоту странствующий Учитель явно равнодушен.

«И спросил Его правитель: Ты Царь Иудейский? Иисус сказал ему: ты говоришь» (Мф. 27, 10-11).

Что это, неужели дерзость? Конечно нет. Бог уважает свободу человека и ждёт от него веры.

Сказать «Я – Царь и Бог» и не метать при этом молний, не вызывать легионы ангелов, неубедительно.

Но так должен прийти на землю Сын Божий, который и «трости надломленной не переломит».

Потому и не может быть однозначного ответа, тем более тогда, до воскресения Христа. Если ты веришь, что перед тобой Царь – благо тебе, перед тобой Царь. Если не веришь, твоё право видеть перед собой обычного человека. В этом отличие власти Христа от власти Пилата и Ирода, которую им приходилось удерживать только силою.

За несколько дней до того в Иерусалим Иисус въезжал на ослике, люди постилали перед Ним одежды, махали пальмовыми ветвями – то есть воздавали царские почести. «Осанна Сыну Давидову!» — кричали они. Значит, признавали в Нём Царя. А как иначе: слепые прозревают от Его прикосновения, хромые встают на ноги, а пролежавший четыре дня в гробу Лазарь – воскрес из мёртвых.

Кто кричал «распни»?

У нас православных часто встречается проповеднический приём: «Как же так, одна и та же толпа, сначала кричит «осанна», а потом «распни»? Как можно было за несколько дней так перемениться? Вот и мы грешные, сначала приступаем ко Святым Тайнам, а потом предаём Господа».

Недавно скончавшийся богослов архимандрит Ианнуарий (Ивлиев) был с этим отождествлением не согласен.

Там и там – народ. Толпа, которая говорит от лица всего народа. Но в момент Вербного воскресенья входящего в Иерусалим Христа приветствуют те, кто верит в Него, кто восхищён чудом воскрешения Лазаря.

А кто пришёл ко дворцу Пилата в Страстную Пятницу? Перед этим был самый значительный праздник, Пасха. Многие напились вина, вспомним как засыпали апостолы от хмеля в Гефсиманском саду. В общем, что-то вроде современного нашего 1 января. Следующий день суббота – предписанный день покоя. Но угощения – вино и пасхальный барашек ещё на столе, вот и фарисеи не хотят заходить в преторию (во двор к язычнику Пилату), чтобы не оскверниться и спокойно доесть потом священную трапезу.

Кто же явился в такой день и час кричать «распни»? Были ли эти люди пьяны или трезвы? Были ли они подкуплены фарисеями? Из Писания мы знаем, что фарисеи научили их кричать нужные слова, так может они их сами сюда и притащили? А может это просто была банда Вараввы, что собралась вызволять своего предводителя?

Всё это лишь предположения, которые ни доказать, ни опровергнуть. Ясно, что крикнуть «для пользы дела» они могли что угодно. Однако, если то были вараввовцы, разбойники, есть ли у них вообще дети?

Наконец, они принялись шантажировать самого Пилата! «Пилат искал отпустить Его. Иудеи же кричали: если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю… Пилат говорит им: Царя ли вашего распну? Первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря» (Ин. 19:12-15).

Перепутали? Кроме Ирода? Заметим, что оговорка эта не в устах толпы, а первосвященников, которые прекрасно помнят, что Ирод – сакральный царь, а кесарь – римский император – языческое божество.

Таков раж, то состояние, когда слова не имеют смысла, когда ради победы в «информационной борьбе» можно выкрикнуть всё что угодно, любую роль, лишь бы добиться немедленного результата. Страшно, когда так поступают первосвященники – религиозные лидеры, не просто говорящие от лица народа, но претендующие на то, чтобы только они предстояли за людей перед Богом.

Так на ком же, и на чьих детях кровь? Ни на ком. Святитель Иоанн Златоуст противопоставляет кричащих на суде Пилата прощающему с креста Иисусу: «Прости им, Господи, ибо они не ведают, что творят».

Понимают ли они, что говорят ложь? Может быть кто-то искренне заблуждается и верит в нелепости. Другие понимают, что лгут, но оправдывают себя политической выгодой, как первосвященник, сказавший, что «лучше чтобы один Человек погиб за народ». Третьи же не понимают глубины страданий, которые другому придётся вытерпеть по их прихоти. Это они подносят распятому на Кресте губку с желчью и уксусом вместо последней капли воды – любопытно же, как прореагирует умирающий. Это они перешептываются во время казни: «что, что Он произнёс? Илию зовёт?» Но через смерть предстоит пройти на земле каждому, и рано или поздно коснётся она и мучителей, ещё и совесть будет жечь.

Но за смертью и страданием непременно придут воскресение из мёртвых и вечная жизнь в лучах любви и славы Божией.

Остап Давыдов