После долгих лет нахождения в Церкви я увидела, во что я превратилась

Сегодня мы побеседуем с Еленой Шевченко — психологом-консультантом, специалистом по оказанию помощи людям, пережившим травматический опыт Церкви.

Вы помогаете тем, для кого опыт хождения в храм стал травматическим. Насколько я знаю, такие специалисты крайне редки. Как Вы поняли, что эта область психологии Вам интересна?

– Думаю, через боль. Когда после долгих лет нахождения в Церкви я увидела, во что я превратилась. Именно во что… в некое существо, блеклое, вялое, но ооооочень правильное. И задавалась вопросом: а где же радость и свобода, где счастье быть со Христом ??? Неужели это и есть полнота жизни: минуты радости в храме, облегчение, что наконец-то пост закончился, страх, что я снова сделала не так, зависть к неверующим , что у них нет стольких ограничений и их Бог все равно любит, и бесконечное: «Зато мы православные…»

И стала эти вопросы задавать Богу напрямую. Очень помогала поддержка тех светлых людей, которые рискнули идти по воде открытости сердца, а не по асфальту строгих предписаний: шаг влево-вправо — и ты в ад попадешь.

И когда этот новый путь стал мне приоткрываться, новая радость исцеляла от старых страхов и тревог… появилась боль иного рода.

За тех, кто как и я хочет быть со Христом. Хочет расцветать в свою меру красоты, таланта, жаждет полноты, но что-то мешает выйти за пределы узких представлений , навязанных стереотипов, и приходских страшилок….

Это удивительно, ведь люди редко осознают сказанное вами как проблему. Очень больно видеть и когда взрослые в храмах стараются отнять радость Бога и у детей…

– Да. Очень больно. Нас часто упрекают, что мы только целуем Евангелие, но не читаем его… Знаете, мне кажется, мы заходим еще дальше. Мы лупим Священной Книгой наших ближних, швыряем в них нее, превращаем в ремень для своих детей… А потом искренне удивляемся, почему это они в храм не хотят идти… Ну были же лапочками, складывали как надо ручки, били поклоны наравне со взрослыми, умиляли прихожан своей молитвенной серьезностью….

А потом заговариваешь с человеком о Евангелии, а он содрогается… Как ребенок, которого били в детстве, весь сжимается, словно при виде занесенной руки… а ты просто хотел его погладить по голове, сказать что-то доброе.

Когда такие ваши слова слышат обычные прихожане РПЦ, они смоотрят на вас как на прокаженную? Или боятся? У вас часто бывают мировоззренческие конфликты с ними?

– Вы знаете, нет. О чем конфликтовать? Это же я, только минус какое-то количество лет назад… Я же изнутри помню все происходящие внутри процессы

Почему в РПЦ такая постоянная доминанта на аде и печали? Еще философ Алексей Лосев говорил своему коллеге Владимиру Бибихину, что здешние люди знают Великий Пост, но никто не знает о Светлом Воскресении Христовом….

– Наверное, так у нас сложилось, к сожалению… исторически, культурально, семейно, что ад и печаль — это знакомо, привычно и понятно. А Радость Воскресения это нечто, за что придут, накажут, арестуют, сошлют…. во всех смыслах. Радость под запретом: рано радуешься, смеешься — плакать будешь, делиться своими успехами — хвастовство, кому-то что-то доброе сказать-нельзя, — возгордится…

Недавно британские ученые выяснили, что страх передается на несколько поколений вперед. Ведь современная молодежь и дети растут без тех страхов, которые привычны рожденным в СССР…

— Да. Когда включается страх, включается режим выживания. Это необходимо. На какое-то время. Но если жить в постоянном страхе, то вектор духовного и душевного развития смещается: я все время смотрю на опасность, на врага, враг становится большим, а Бог маленьким…. Я останавливаюсь на главе Страданий. Я замираю в этом месте. Не читаю дальше. Не пускаю Свет Воскресения в свою душу.

Одна мудрая греческая инокиня заметила мне, что постсоветское пространство не способствует радости. Возможна ли здесь эта честертоновская жизнь, когда ты — не добытчик, не шпалоукладчица, а герой Его сказки?

– Мне так радостно это сказать: вопреки всему возможна! Чтобы Петр рискнул идти по воде, ему нужен был Тот, на Кого можно смотреть и видеть новую, истинную реальность. У нас, к счастью, есть эти маяки среди людей. Общаться с ними, получать их поддержку, видеть их пример — для меня очень ценно.

Бывает ли в вашей практике, когда вы делитесь с клиентом пасхальностью мира, а он отвечает что-то вроде «А нам в храме батюшка сказал, что христианин должен всегда плакать…» и тому подобное… Как вы реагируете тогда?

– Я понимаю, что до железобетонного «батюшка сказал» был долгий путь начинающийся от колыбели… Наши отношения «Я и Бог» производные от «Я и значимые люди в моей жизни» . Поэтому прошу у Бога сил, мудрости, такта и шагаю в этом направлении.

У меня нет задачи совершать революцию, свергать авторитеты… Здесь, наверно, как в Евангелии, когда человек получает поддержку, то пшеница растет, а сорняки естественным образом убираются потом самим человеком. Но, конечно, называть вещи своими именами необходимо. Сорняк — это сорняк, а не модификация пшеницы.

– А вас не пытаются достать любимым в РПЦ «ах, не осуждайте!»?

– Ну можно же парировать не менее любимым: » Не в осуждение, а в рассуждение!»

А если серьезно, то про осуждение хочется сказать отдельно. Точнее, расставить акценты, так как это обширная тема. В контексте «угрюмого Православия» мое человеческое Я — это нечто плохое, ничтожное, недостойное похвалы. Я ,якобы смиренно, считаю себя ничтожеством. И как-то живу, но жить так невыносимо, напряжение растет… куда его деть? Хорошо бы слить на кого-то, кого-то сделать виноватым — уже не так тошно. И моя злость ищет лазейку. Осуждать нельзя , но можно найти врага и с ним бороться. Ага: вот они, враги веры нашей или те, кто живет иначе — туда солью свой негатив. Законно, и я не такой мерзкий на их фоне.

Мне кажется это про трудности перевода с советского языка на христианский. Через Покаянный канон, через Великопостное богослужение звучит Христово: Я пришел вернуть тебе твое достоинство, твою красоту… А мы интерпретируем: чем быстрее я сам себя унижу, размажу, тем меньше влетит от начальника.

В конце нашего интервью хочу спросить: помогают ли в реабилитации людей и в возвращении им достоинства сказки?

– Да! Все настоящее, пронизанное светом красоты помогает. На этом пути помогают сказки, фильмы, мультфильмы, интервью с теми, кто не отказался от себя настоящего, целительными могут быть даже рекламные ролики, созданные с любовью к человеку… Вся красота мира и искусства это SMS-напоминание от Бога: не забывай, что ты прекрасен, не отказывайся от этого величия!

Артем Перлик