Провалившееся «Братство»

Недавно на экраны вышел новый фильм Лунгина «Братство». Картину называют провальной, за три недели её проката удалось собрать менее миллиона, хотя бюджет – в триста раз больше.

Узнал я об этом фильме случайно и решился смотреть только из-за имени режиссера. Ибо Павел Лунгин заведомо не может снять плохо. Через час, на середине фильма я соскучился, полез в карман за смартфоном, чтобы почитать в интернете отзывы. Все они как один оказались ругательными.

Разумеется, вокруг фильма взорвался скандал. Боевые генералы обвиняли режиссера в том, что афганцы не выведены героями. Уж не помню, звучало ли слово «патриот», долг-то всё-таки «интернациональный»; впрочем этого слова не постеснялся в своем разгроме на Царьграде Егор Холмогоров. Его противники (тот же Антон Долин) оправдывали жанр: мол Лунгин снимал антивоенную драму. Сам режиссер настаивал, что фильм основан на реальных событиях, что ему пришлось работать в архивах, что ветераны Афганистана сами попросили его сделать такое кино. Если так, то чего же иного ожидали они от Лунгина?

Для ценителей же творчества Павла Семеновича, в фильме слишком много крови (бутафорской) и воды (смысловой). И приготовленные по-лунгински детали не дают того аромата: ни обреченный афганский мальчик, читающий «У Лукоморья дуб зелёный», ни затрепанная «Молодая гвардия» Фадеева на языке дари – в качестве учебника для моджахедов, ни тёплая шапка – последний жест товарищей для добровольца, отправляющегося в плен… И уж тем более звучащая на всю горную долину из американского кассетника, закрепленного наверху БТРа, песня Егора Летова «Всё идёт по плану». Песня, написанная в 1988-ом году вряд ли была известна тогдашним призывникам; само по себе это не беда, если удаётся вклеить деталь в ткань коллажа. Но не клеится.

Фильм построен по принципу: военные люди и ничто человеческое им не чуждо. Могли патрульные остановить нарко-караван и срубить с торгаша двести долларов, дабы потратить их на «мафон»? Могли ли на военные решения офицера влиять пленение его сына? Мог ли майор воспитывать «салабона», заставляя его расстреливать безоружного пленного или расспрашивая про секс? Продавать «духам» плакат со схемой АКМ вместо самого оружия? Почему бы и нет, война есть война, люди есть люди.

С другой стороны и у боевых ветеранов-афганцев есть повод для обид. Лунгин сам той войны не видел. Павел Семёнович в армии не служил, и с этим фактом ничего не поделать. И сын его, Александр Семёнович, автор сценария тоже, хотя по возрасту вполне мог оказаться в горячей точке.

Но ведь это Лунгин! Тот самый, что умеет гениально чувствовать среду, что снял «Остров», «Царя», «Олигарха»!

А на «мужском» боевике погорел. Не вышло ни военного, ни антивоенного. Для киношки про героев – слишком перегружено сложностями. Для экзистенциализма – многовато спецэффектов.

Проблема шире. В другой стране – не в РФ, в СССР, о другой войне – Второй мировой было также много снято и написано теми, кто не видел никакой войны. То, что поначалу делали вчерашние фронтовики было прямолинейным, победоносным и простым, пусть с восхвалением роли партии и лично товарища Сталина – но все же понимали этому цену.

А потом война сделалась лишь поводом. Для того, чтобы продемонстрировать гуманизм, человечность попавшего в беду человека. Разумеется, советского гражданина, «человечные» фашисты могли возникнуть разве что в знаменитом сериале Татьяны Лиозновой. Нагнетались ужасы, героям предстояло проходить немыслимые испытания, чтобы остаться человеком и тогда – но всё это лишь в голове автора. Не возражала и советская власть, до той поры, пока такое творчество укладывалось в концепцию советского мифа о Великой Отечественной.

Девяностые и нулевые принесли не правду, а ещё более крепкую мифологизацию: от гладких «Звезды» и «Августа 44-го» до знаменитой трилогии Никиты Михалкова, где умирающий от ожога солдат просит медсестру показать ему «сиськи». Не могло быть такого? Поди докажи…

Но миф – не правда. Вернее не всегда правда. Вот и Лунгин опоздал со своей «правдой» на три десятилетия: появись «Братство» не в 2019-ом, а в 1989-ом оно вошло бы в классический киноканон. Кстати, чем Павел Семёнович был занят в то время? Снимал «Христиан» – экранизацию Леонида Андреева, обличал косность Православной Церкви, только-только освобождающейся от пут векового гонения.

Как тогда, так и сейчас: метил в струю времени – да мимо. Другим – урок.

Мужской аудитории, любящей боевики с перестрелками и солдатским юмором пришлось ждать сцены у курятника. Там камео (не сам режиссер, но явно автобиографический герой), бородатый, с видеокамерой едет с бойцами снимать героический репортаж. Операция окончена, пленные взяты, но «телевизионщику» не хватает ещё пары постановочных кадров. Он предлагает солдату постучаться в одну из дверей, затем войти… «Постучаться? Во время операции? – бубнит боец. – Да меня засмеют». Тогда просто войти. «Телевизионщик» хватается за ручку двери… взрыв… пух, перья и кровавые ошмётки оседают на объектив камеры. Дверь в курятник оказалась заминирована.

Зритель-солдафон в этом месте рефлекторно хохочет, просыпается, подливает пива. Кто в армии служил, того и цирк не всякий пробьёт.

Юрий Эльберт