Самый длинный псалом

Самый длинный псалом – 118-й, он же 17-я кафизма. Это самая длинная молитва и глава во всей Библии, в ней 176 стихов. Все похожи друг на друга, и говорят о том, как хорошо соблюдать Божий закон.

Когда читаешь псалмы подряд, один за другим, именно за этот бывает труднее всего взяться. В Следованной Псалтири к нему прилагается после 40 поклонов «Господи, помилуй» – ещё и длиннющая молитва. Неспешное чтение может растянуться на полчаса.

У человека церковного есть с ним и ещё одна невесёлая ассоциация – самый длинный псалом читают на заупокойных службах. Но именно на них, на отпевания и панихиды, порог храма переступают люди от церкви далёкие. Ибо если от приглашения на крестины и венчания современному «маловерующему» отказаться уместно, то от похорон никак.

В центре храма поставлен гроб или панихидный стол с пожертвованными продуктами. Молящимся раздают картонные кружки, защищающие руки от воска, каждый зажигает свечу. Батюшка, позвякивая кадилом, начинает в нос бормотать самый длинный псалом, если не иметь под рукой (в смартфоне) текста – разберёшь отдельные слова, а запомнить его наизусть невозможно, да и зачем… На панихиду редко собирается хор, обычно с клироса отряжают девочку, и она тоненьким голосом потягивает, словно плачет, припев: «Покой, Господи, души усопших раб Твоих». Если народа много и много поминальных записок (в «родительскую субботу» например), читать их вызывают не только всех присутствующих клириков, алтарников, но также раздают их постоянным прихожанам. Так и получается себя занять: держишь в руках десяток листочков бумаги, глаза скользят по незнакомым именам (да ещё своих усопших близких не забыть бы помянуть), а монотонное чтение при этом – как метроном или драм-машина… Захожане же стоят в это время у порога, горбятся как наказанные и концентрируются на огоньках своих свечей. Они уж точно не понимают ни слова, только то, что в храме совершается какая-то тайна, а без этого монотонного и долгого чтения будто бы не расстаться душе с земными хлопотами и не полететь в рай.

Но может так и надо? Известный богослов и литургист ХХ века епископ Афанасий (Сахаров) писал, что панихида – служба особенно интимная, тем более для того, кто только переступил церковный порог. Родственник скорбит о потере близкого, а мы будем сейчас приставать к нему с проповедями и отвлекать красивыми мелодиями? Разве что в конце кратко напомнить о молитве и добрых делах. Вот и выходит, что «Непорочны», 118-й псалом – вроде минуты молчания, хотя конечно подольше.

«Непорочны» называют этот псалом кратко из-за первой его строки: «Блаженны непорочны в пути, ходящие в законе Господнем». В самом тексте псалма, повторим, нет ничего ни о смерти, ни о загробном воздаянии, только похвала праведной жизни. Вот в других псалмах это как раз встречается: «я уподобился брошенным в ров, стал как свой среди мёртвых», «разве врачи воскрешают и докладывают Тебе».

Откуда же он, такой длинный и странный? В еврейской традиции этот псалом называют …Азбукой. Псалом разбит на 22 восьмистишия – по числу букв еврейского алфавита, в первом все строки начинаются с алеф, во втором – с бет. При переводах Библии повторить это с сохранением смысла пока не удалось.

По преданию 118-й псалом – это действительно азбука, учебное пособие, которое святой царь и псалмопевец Давид составил для маленького сына Соломона. Остальные псалмы-песни в основном так же приписаны Давиду, не так ли? Правдиво предание или нет, но по стилистике 118-й действительно напоминает книгу Премудрости Соломоновой. Прилежный, стало быть, оказался у отца ученик…

Как и во многих богослужебных, литургических предметах, есть здесь теология, и есть поэтика. Богословский смысл понятен: дела-то делами, закон законом, но спасаемся мы прежде всего верой в Иисуса Христа. Хорошо быть праведником, но увы никто из нас – не Соломон, да и сам Соломон далеко не всегда и не во всём был непорочен. Но Бог воплотился Человеком, раздал за нас наши долги и доделал наши дела. Без этого никак.

И поэтика. Днём – в полутёмном храме, в эпоху электричества – со свечами, на древнем славянском языке, собрались люди вокруг мёртвого тела, ещё совсем недавно бывшего опытным, умным, оживлённым душой, и читают …чей-то старый букварь только потому, что в нём постоянно упоминается Бог.

А что иное, заслужили мы, проживя свои жизни, кроме букваря? Что усвоили из него?

Но для того Спаситель, принёс Себя в жертву и воскрес, чтобы однажды и мы воскресли, и всё поняли.

Остап Давыдов