Сергий Романов: что это было?

«Только бы не пострадал кто из вас, как убийца, или вор, или злодей, или как посягающий на чужое…» (1 Пет. 4:15)

Недавно закончился процесс над экс-схиигуменом Сергием (Романовым), бывшим духовником Среднеуральского женского монастыря. Протоколы судебных заседаний частично публиковались его адвокатами в телеграм-канале «Защита отца Сергия», естественно с купюрами, выгодными стороне защиты. И тем не менее то, что увидело свет, свидетельствует само за себя.

Главный вопрос: в чём суть конспирологической истерии, начавшейся в конце 1990-ых вокруг ИНН? Буквально в том, о чём и предупреждали налоговики: в том, чтобы увести от людских глаз огромные потоки наличных денег.

Батюшка Сергий, гневно призывая не принимать «бесовские» документы (паспорта, ИНН, «зелёнки» из БТИ и прочее, хотя сам как-то летал на Афон), построил подпольную империю, едва ли не буквально подменяющую государственную машину. И даже на суде признавал единственную «вину»: мол хотел построить самый крупный в стране или даже мире православный храм на 37 тысяч человек, а ему не дали. Тем временем по документам там до некоторого времени не было ни монастыря, ни «царства», только единственный зарегистрированный в 2005 году приходской храм.

Есть подозрение, что одно «э» старцу Сергию заменили на другое: и вместо экстремистского преступления он оказался судим за экономическое. Плюс «склонение к самоубийству». Впрочем, и здесь существовало двойное дно. Внешне батюшка вроде бы абстрактно призывал «умереть за Россию» – обычная риторика, но ссылался при этом на конкретный случай Елены Дивеевской. Поясним: у Дивеевского монастыря был благотворитель Мантуров, который однажды заболел; в обители жила его сестра Елена, 27-летняя девушка. К ней пришёл преподобный Серафим и сказал: «Умирает твой брат, а он нужен монастырю. Умри лучше ты вместо него». Елена прошептала «благословите» и рухнула замертво к ногам старца. Когда её привели в чувство, она обещала, что более не встанет, легла в постель и… очевидно запостилась до смерти. В наше время её вероятно ждали бы принудительная госпитализация и кормление через зонд. Мантуров выздоровел, впрочем, прожил ещё лишь несколько лет. Гособвинителю и судье оставалось только хмыкнуть: «Разве Православная Церковь признаёт святость Елены Дивеевской?» Да, признаёт.

Сам Романов со скамьи подсудимых не раз обращался к выступающим с параллелью: «Если бы ты согласился (-ась) за меня сейчас отсидеть, я бы тебе своего места не уступил».

Основные же дебаты развернулись вокруг обвинения со стороны Екатеринбургской епархии в воспрепятствовании доступа к своей собственности. Рассматривался единственный эпизод от 17 сентября 2020 года, когда работники епархии прибыли в обитель для инвентаризации. Тогдашнего владыки Кирилла с ними естественно не было, но на руках был оформленный как положено приказ. Сергий не соизволил к ним выйти, передавая указания третьему лицу, висевшему на телефоне. А дальше… «армия» Сергия, которую тот согласно новостям был готов вести чуть ли не на столицу для восстановления царства, епархиальных работников не пустила.

Позиция защиты заключалась в том, что сотрудники епархии прибыли не для инвентаризации, как указано в бумагах, а для того чтобы выкрасть антиминс, и таким образом воспрепятствовать богослужениям – реализации верующими своего права на свободу совести. Тем более, согласно показаниям, архиерей действительно говорил, что антиминс пора забрать. Но в другое время и в другом контексте.

Свидетелям защита задавала один и тот же вопрос: почему инвентаризацию непременно нужно было проводить именно в этот день? Плюс: какую лично помощь вы получили из рук отца Сергия? А находилось многое. Сына одной из сестёр Крыгиных – племянника настоятеля – обеспечили жильём, одному из епархиальных владык передали автомобиль (прихожанин монастыря оформил дарственную по благословению Романова «на кого надо») и т.д.

Был свой ответ на это и у епархии. Романов, избегая контактов с банками, передавал епархии наличные на оплату «коммуналки», а платежи осуществляла епархиальная бухгалтерия. Но империя Романова – десятки помещений – в том числе жилых, потребляла воды и электричества в разы больше, чем скромная церквушка – единственное здание, зарегистрированное БТИ. Всё остальное было самостроем, Романов не скрывал этого и на суде, впрочем, отговариваясь фразой «всё было зарегистрировано в епархии». По-цыгански хвалясь, он перечислял своё имущество, среди которого оказалось …15 подземных промышленных холодильников, набитых продуктами. Ай да «иосифлянин»! Наверное, готовился к концу света.

В итоге коммунальщики выдвинули епархии жёсткие требования, а арбитражный суд согласился признать право епархии на самострой, возведённый на принадлежащем ей участке. Однако бухгалтеры получили от ворот поворот – «от лесного хозяина».

Впрочем, кто же там был хозяином?

Главой монастыря как юридического лица была игуменья Варвара. Давая показания, она призналась, что подписывала бумаги по благословению батюшки, и только в следственном комитете узнала, что у неё есть какие-то обязанности, кроме распределения дежурных по трапезной. Свидетельствовать против Романова она отказалась, ссылаясь на 51-ую статью Конституции, утверждая, что духовный отец ближе и важнее обычного родственника. Но для закона такого понятия нет!

Руководитель охраны (романовской «армии») напротив утверждал, что никаких указаний от старца Сергия он не получал, что он и его товарищи просто «самоорганизовались».

И даже сам Романов уже не числился духовником монастыря! Когда на рубеже 2010-ых годов митрополита Викентия перевели в Среднюю Азию, он уехал зачем-то с ним, естественно выбыв со всех должностей-послушаний. Однако скоро вернулся. И вновь был признан «духовным отцом» безо всякого оформления отношений. Единственное, что связывало его с обителью, это старый штамп о прописке в паспорте по адресу «Среднеуральск, Северный проезд, 15» (разве можно прописаться в приходской церкви?).

На вопросы по существу Романов часто отвечал религиозными проповедями, вполне бы уместными для произнесения с амвона, если бы не сравнения самого себя с судимым Христом, с невинно расстрелянным царём Николаем. Например, при допросе митрополита Кирилла, Романов воскликнул: «А сколько Вы делаете по ночам земных поклонов за Россию?»

Иногда Романов, беря слово, запугивал слушающих «генералами», перечислял имена знаменитых военных и патриотов, посещавших его обитель.

Чем же интересен феномен Романова? Для своих последователей он был и остаётся «живой иконой», страдальцем за веру, ведущим себя ровно так, как подобает святым в житиях. Это остальные участники процесса так или иначе, под вопросами гособвинителя и судьи, сбивались на «мирское», а старец как будто амвона и не покидал, вещая на языке православной субкультуры.

И ещё, задело отношение к Иисусовой молитве. Больше Иисусовых молитв! Молится за батюшку в такой-то час по соглашению Иисусовой молитвой – таким пестрели паблики в соцсетях. Сам старец творил такую молитву в камере. Наконец, когда шло оглашение приговора, вокруг суда, под мокрым снегом и дождём, бродил крестный ход (очевидно, несанкционированный) – опять с пением Иисусовой молитвы. Почему же не было призывов просто помолиться за батюшку от сердца, своими словами? Нет, только «священное делание»…

Романов оказался образцовым «концентратором» православной субкультуры. Он буквально старается воплощать в своей биографии все те сюжеты, которыми пестрят средневековые жития, легенды о чудесах и так далее.

Помолиться хорошо за всякого человека, оказавшегося в заключении. Впрочем, как раз за Романова, в миру Николая, беспокойства немного. Его наверняка отправят в колонию «для своих» (для бывших сотрудников органов внутренних дел), его харизма сильного человека вызовет у других заключённых только почтение. У него есть шансы выйти, с учётом уже отбытого срока и возможного УДО, вероятно, не достигнув семидесяти лет. А на воле его, как Великого Инквизитора, снова будут ждать наличные богатства и власть «чудотворца» над душами других.

Христос совершал добрые и полезные чудеса. Он исцелял, Он накормил несколькими хлебами и рыбами тысячи Своих гостей – тех, кто пришёл послушать Его проповедь. Поначалу ведь так действовал и Сергий, во всяком случае декларировал намерения: ухаживать за больными, кормить голодных, давать приют бездомным (тем же вчерашним зэкам в конце концов).

Однако, на него просыпался дождь из купюр. Его адепты стали смотреть на него уже не как на рядового, пусть и праведного, и опытного батюшку, но как сектанты на гуру, который единственный способен их спасти. Он стал вхож в кабинеты властных и богатых, вокруг него начали «самоорганизовываться» казаки, бывшие «донецкие» и прочие люди, умеющие обращаться с оружием. Подвижник стал властелином золота и повелителем чужих страстей (недаром, во время экзорцизма он «беседовал» с нечистой силой или делал такой вид). Но купюры, как мы помним из булгаковской метафоры, в любой момент могут обратиться в резанную бумагу, и даже хорошо, если так — у человека останется больше шансов на покаяние.

Юрий Эльберт