СКРЕПЫ НЕООБНОВЛЕНЧЕСТВА

«Когда статья начинается с пафоса и ругательства, то зачастую она ими и обходится», — так и начинается статья Юрия Эльберта, являющаяся ответом на мою статью о неообновленчестве. «Кричит лозунги», сравнение с «Моськой, что лает на слона» — все это вполне в духе советского агитпропа, при этом автор называет себя антисоветчиком. Но здесь я вижу такую же ситуацию, как и с другими оппонентами: надо оправдать советский режим, при этом позиционируя себя, вроде как, антисоветчиком. Странная позиция.

«Что дело ему до чужого архиерея». То есть за пределами епархии меня ничего не должно волновать? И если один из самых влиятельных людей в Церкви что-то говорит публично, мне это не может быть интересно? Конечно, слова «прокричать», которые оппонент использует по отношению ко мне, также характеризуют его статью не как критический анализ, а просто как ругательную агитку: «Но автор кажется и не собирается никого убеждать, ему главное прокричать свои лозунги».

Далее автор называет обновленчество «широким социальным движением, которое просто использовало ГПУ». Ю.Эльберт смешивает движение обновления, которое было в России до революции, с обновленчеством как проектом ГПУ. Обновленчество — было именно проектом ЧК, которое пользовалось его полной поддержкой. В данном случае, автор, именующий себя “антисоветчиком”, занимается и апологетикой советского режима и обновленчества.

Вот что говорит об обновленчестве статья в Большой Российской энциклопедии, написанная кандидатом исторических наук священником Ильей Соловьевым: “ОБНОВЛЕ́НЧЕСТВО, рас­коль­ни­че­ское дви­же­ние 1920–40-х гг. в Русской Пра­во­слав­ной Церк­ви, ини­ции­ро­ван­ное советской вла­стью. Яви­лось од­ним из ин­ст­ру­мен­тов ан­ти­цер­ков­ной политики советского го­судар­ства, на­прав­лен­ной на борь­бу с канонической Цер­ко­вью”.

К слову, не так уж давно в Свято-Филаретовском православно-христианском институте в 2014 году прошла встреча, посвященная презентации книги Юлии Балакшиной «Братство ревнителей церковного обновления (группа “32-ух” петербургских священников), 1903–1907: Документальная история и культурный контекст». На этой встрече вышеупомянутый отец Илья Соловьев отметил, что “противники оживления церковной жизни, обновления ее внешних форм в соответствии с духом и смыслом христианской духовной традиции и возрождения в ней начал соборности часто сознательно идут на исторический подлог, смешивая понятия обновленчества и обновления”.

Действительно, в книге доказывается, что движение за церковное обновление никакого отношения к обновленчеству не имело. Вот что говорит игумен Иннокентий (Павлов). «Целью обновленчества было не просто восстановить симфонию, но поставить Церковь в условия полного подчинения антицерковной власти, обновленческий раскол — это “концептуально новый советский проект”, предполагавший “сервилизм, которого не знала ни Византия, ни Российская империя, ни вообще история человечества”».

«Если отличительной чертой обновленчества был сервилизм, то группа “32-х”, напротив, стремилась “максимально раскрепостить церковь от диктата государства”», — подчеркивает протоиерей Георгий Митрофанов, заведующий кафедрой церковной истории СПбДА. Далее Юрий Эльберт упоминает сменовеховцев. Сменовеховцы — это эмигранты, которые выступали за примирение и сотрудничество с Советской Россией, мотивируя свою позицию тем, что большевистская власть уже “переродилась” и действует в национальных интересах России. Ю.Эльберт пишет: «Далеко не все сменовеховцы стали новомучениками. Кстати, это слово, как и просто “мученики” — пишется с одним “н”, уж автору, защищающему такие позиции подобных ошибок лучше не делать. Мученик в христианстве тот, кто перенося страдания, свидетельствует о своей вере. Трагедия же сталинских репрессий в уничтожении миллионов невинных – попов, бухгалтеров, писателей, инженеров, врачей, носителей идиш или жителей кавказский гор. От священника не требовали отречения от веры, обещая взамен свободу, его заставляли подписать признание в контрреволюционной агитации или японском шпионаже, а потом, независимо от признания, расстреливали».

То есть священник, который решил вернуться в СССР, поверив сов. власти, и был расстрелян как японский шпион — это не мученик? Звучит кощунственно для христианина. Наверное, автор хочет пересмотреть святцы, и если из протоколов НКВД не видно, что человека убеждали отречься от веры, то его надо деканонизировать. Например, свяшенномученика Вениамина (Петроградского). Его расстреляли за “воспрепятствование изъятию церковных ценностей”, а не за отказ отречься от веры.

Далее автор говорит о тех мигрантах, кто не был уничтожен, вернувшись в СССР. Слава Богу. Им повезло. Но автор не хочет вспоминать (ему “скучно вязнуть в деталях”), что все лидеры сменовеховцев, уехавшие в СССР в конце 1930-ых, были расстреляны! Вообще, по “Делу харбинцев”, документы по которому до сих пор засекречены, проходила 31 тысяча человек, из них более 19 тысяч человек были приговорены к расстрелу, более 10 тысяч — к 10-20 годам. То есть расстрелянных было больше, чем отправленных в лагеря. Но Юрию Эльберту “скучно вянуть в деталях”.

«”СССР был убийцей России”. Но мы, однако, все живы, и называем себя россиянами», — пишет. Юрий Эльберт. Да, физически всех не уничтожили. Наверное, это великая заслуга советского режима. Но количество и качество убитых русских вполне позволяет нам говорить об убийстве России. Вообще, эту мысль впервые я услышал у Солженицына: «Запад беспечно – и горько для нас – путает в употреблении слова “русский” и “советский”, “Россия” и “СССР”, а применять первое ко второму – подобно тому как признать за убийцей одежду и паспорт убитого».

«Бездумное заблуждение – считать русских в СССР “правящей нацией”. Нет, они приняли на себя ещё от Ленина самый первый сокрушающий удар, положили ещё тогда миллионы мёртвых (да убитых по выбору, всех отменных), ещё прежде геноцидной коллективизации. Тогда же вся русская история была облита помоями, Церковь и культура раздавлены, уничтожены духовенство, дворянство, купечество, за ними и крестьянство», — также пишет Солженицын.

Не знаю, читали ли Юрий Эльберт или владыка Тихон великого русского мыслителя в эмиграции Ивана Ильина. Эти строки он писал в 1947 году. Снова к вопросу о том, насколько русская эмиграция признала СССР Россией: «С тех пор коммунисты никогда и нигде не называли своего государства Россией и были в этом правы. С тех пор только наивные люди или же сознательные обманщики называют Советский Союз — Россией, советский нажим и гнет — “русской политикой”, советские международно-революционные интриги — “русской нелояльностью”, советский шпионаж — “русской разведкой”, советскую манию величия — “русской заносчивостью”, советские территориальные захваты — “русским империализмом”. И называя так, смешивая Советский Союз с национальным Русским государством, они обманывают сами себя и всех других».

Получается, что вся статья Ю.Эльберта — довольно неуклюжая попытка оправдать владыку Тихона. Но это дело, конечно, неблагодарное: называться антисоветчиком и при этом быть апологетом советского режима. Я не знаю подлинное отношение владыки Тихона к СССР. Может, он на самом деле все понимает. Но сейчас он, конечно, пытается максимально подстроиться под государственную идеологию, создатели которой решили примирить советское и русское. Но это путь абсолютно тупиковый и абсурдный.

Александр Королев