Трубка для святого

С.С. Аверинцев в книге «Христианство в истории европейской культуры» приводит следующую историю:

“Мне рассказывали, что в Африке порой сильные охотники, которые привыкли с палкой выходить, скажем, на носорога, падают в обморок, когда им объясняют при крещении, что теперь они имеют право и даже обязанность – молиться.

Народы, привыкшие к христианству, даже не говорят – «молиться», они говорят – «читать молитвы» или «say your prayers». А негры понимают это буквально, вот так понимают, как это должно быть понимаемо: «Я теперь могу и даже должен разговаривать с Богом, сотворившим небо и землю. Я, который до сих пор не смел поговорить с местным духом, а шел к колдуну, нес ему петуха – вот, пожалуйста, поговори за меня с духом – теперь могу разговаривать с Богом, сотворившим небо и землю…»

Если современному миру чего и не хватает, так это способности ученичества, преклонения перед красотой, восхищения тем, что выше и важнее тебя.

Сергей Соловьёв говорил, что «неудачи великого человека дают миру гораздо больше, чем множество самых блестящих удач людей обыкновенных».

И в определённом смысле жизнь великих людей похожа на неудачу, но это потому, что они не могут быть удачливы в мире ложных человеческих отношений, где всё существует не так, как надо.

Древние святые из патериков говорили, что только святой умеет хвалить. И, значит, возвращая себе способность восхищаться чьей-то красотой, мы возвращаемся к святости, как к тому, что и было задумано о нас изначально.

А святость и праведность – это не картинка из благочестивого учебника воскресной школы, где год за годом изучают всё то же явление Аврааму трёх странников, и делают это так, что у детей появляется стойкое неприятие всего высокого, что действительно существует в церкви.

Праведники и все те, кто дал миру пережить истину, – это не глянцевый рассказ о том, каким должен быть такой человек с точки зрения фарисеев.

Помню, как я разместил в интернете фотографию Урсулы Ле Гуин с трубкой, и на меня налетели комментаторы, которые шумели, что высота и трубка несовместимы. Но разве дело тут в трубке? Или всё же в неумении этих людей склониться перед красотой Урсулы-автора, женщины принёсшей каждому столько важнейших подарков?

Но как взять такие подарки без благодарности? Как взять их, если человек, вместо того, чтобы наслаждаться красотой, подозрительно присматривается к автору, – не выходит ли тот за границы того малого разумения, на которое способен такой критик и такой читатель? Разве красота существует для них? Или она для тех, кто восхищается ею?

Но для приверженцев формы существует только шаблон, а не живой человек, и под этот шаблон они подгоняют тех людей, которые были светом нашего мира.

– А отчего это у вашей Урсулы трубка? – кричат они.

И им невозможно услышать, что, например, святой Николай Японский пишет в своём дневнике от 1.04.1880 года, что курил двадцать лет. Что на эту склонность святого сказали бы ревнители формы? Между тем, всё сделанное святым Николаем безмерно превосходит по своему значению совокупность дел обвиняющих Урсулу формалистов. Да и при чём тут трубка?

Одна из самых светлых женщин, кого я знаю, так же курит трубку, но при этом она пол жизни посвятила помощи психически больным детям. И её сын – великолепный мальчик, больной синдромом Дауна, – так же один из самых светлых знаемых мною людей.

Как-то эта женщина шла с ним по улице своего города, и мальчик, радуясь жизни и людям, подбежал к какой-то незнакомой девушке и обнял её, благодаря её за красоту.

– Уберите от меня это! – завопила девушка.

А моя подруга с достоинством отвечала:

– У моего сына синдром Дауна. А у вас что?

И действительно, что? А то, что люди намеренно остаются глухими, когда слышат, как великий поэт читает стихи, как великий проповедник обращает к ним свою речь, как лучшие люди земли идут к горам и зовут всех других в те же горы!

И стихи, как говорил Маяковский, существуют не для «филоло́жества», как и церковь – не собрание любителей канонов ко причастию, а молитва – это не чтение правил, а ликующее обращение к Творцу всего, Который обещал «просите и дастся вам».

– Просили, и не даётся! – тайно злятся на это формалисты и умники.

– Ну что ж, отвечу я, – попроси́те снова, только не по молитвослову!

Артём Перлик