Слово о церковном единстве и украинский вопрос

С самой ранней молодости меня занимала тема церковного единства и его реализации — будь то через соборность или через через видимый его символ — римского первосвященника (вместе с коллегией подвластных ему епископов).

В свое время я посмеивался над одним своим знакомым, который говорил, об отсутствии этого единства среди православных. По словам этого человека (к слову, достаточно известного священнослужителя Новосибирской епархии), именно эта проблема привела его в Католическую Церковь.

Прискорбно, но настало время, когда страшные разногласия между православными поместными церквами стали в полный рост. Теперь уже стало сложно не верить своим глазам и ушам: ведь практически каждый день мы видим и слышим об углублении раскола на Украине.  

Несмотря на то, что я стал католиком, я не могу не сострадать христианам той земли, на которой я хотел в свое время очень хотел побывать… А одно время у меня даже была юношеская мечта — найти там ту самую простоту веры, какой славилось апостольское христианство.

Тем не менее, сохраняя симпатию к православным братьям, я не могу умолчать о действительной истории Киевской митрополии. Очевидно и общеизвестно то, что Киев был ее центром вплоть до 1325-ого года, когда митрополит Петр перенес свою резиденцию в Москву.

В 1355-ом году в связи с окончательным церковно-политическим разобщением Руси и Великого Княжества Литовского Константинопольский Патриархат окончательно утвердил в них две независимые митрополии — Московскую и Киевскую. В течение некоторого времени до и после этого шага ситуация осложнялась существованием Галицкой митрополии.

Интересно, что несмотря на это православных христиан Востока и Запада объединила Куликовская битва, в которой в 1380-ом году участвовали в том числе и верные Киевской митрополии, получившие на это благословение своего правящего архиерея — митрополита Киприана.

Формальное единство сохранялось еще в течение некоторого времени — до 20-ых годов XV-ого века, когда в Литве вновь был поставлен свой первоиерарх. Затем ситуацию в западно-русских землях еще больше осложнило принятие унии митрополитом Исидором. В 1441-1470 годах Киевская митрополия находилась в единстве с Римом, но затем преемник митрополита Исидора Григорий (Болгарин) предал Папу, отступив от единства с Ватиканом на 12-ом году своего управления Киевской Церковью.

Начался период существования автономной Киевской митрополии и автокефальной Московской Церкви. Такое положение продержалось до 1659-ого года, когда гетман Юрий Богданович Хмельницкий вмешался в церковные дела, признав в договоре с императорским правительством подчинение Киевской митрополии Московскому Патриархату. Стоит отметить, что только в 1686-ом году эти действия были оправданы Константинопольским Патриархом Дионисием, который в то время был не более чем марионеткой в руках турецких властей, заключивших Адрианопольский мир с Россией.

Поэтому даже в ХХ веке константинопольские патриархи неоднократно выступали с критикой событий 1686 года. Так в 1924 году Патриарх Григорий VII в Томосе о даровании автокефалии Польской Православной Церкви писал следующее:

— Первое отделение от Нашего Престола Киевской Митрополии и Православных Митрополий Литвы и Польши, зависящих от нее, а также присоединение их к Святой Московской Церкви совершилось не по предписаниям канонических правил, также не было соблюдено все то, что было установлено относительно полной церковной автономии Киевского Митрополита, который носил титул Экзарха Вселенского Престола.

Также нашим читателям будет небезынтересно узнать о том, что 26 июля 2008 года в своем программном обращении к украинскому народу, произнесенном на Софийской площади в Киеве, Патриарх Варфоломей прямо назвал присоединение Киевской Митрополии к Московскому Патриархату аннексией.

Завершая этот исторический экскурс, хочется спросить, почему за все эти века так и не был создан постоянный церковный орган для координации действий восточных православных патриархов? При этом, ими забыта древняя пентархия Рима, Константинополя, Александрии, Антиохии и Иерусалима, в которой они исключительно по политическим причинам заменили Рим на Москву, перенеся ее на последнее место.

За долгие века после Великой Схизмы мы можем насчитать около десятка расколов в православном мире, многие из которых так или иначе сохраняются и по сию пору. Поэтому мне совершенно непонятно упорство отдельной части церковного народа, не желающей дарования автокефалии Украинской Церкви. Ведь только этот шаг может со временем принести мир тамошним православным верующим.

В данной ситуации мне совершенно не хочется идеализировать Константинополь, заигрывавший с советскими обновленцами и современными постсоветскими раскольниками. Напротив, мне хочется поставить вопрос о посредничестве римских понтификов, которое так необходимо разобщенному Востоку.

Конечно же, греческие и славянские этнофилетисты никогда не пойдут на уврачевание Схизмы. Несмотря на то, что Папа Иоанн Павел II давным-давно принес покаяние за латинскую экспансию на Восток. Несмотря на то, что уния осуждена католическо-православным Баламандским соглашением. Несмотря на то, что Святой Престол не видит препятствий для евхаристического общения между нами.

Но хочется думать, что православные иерархи задумаются хотя бы о том, чтобы у них работали и Синаксис Восточных Патриархов, и Всеправославные Соборы, и Константинопольский “церковный арбитраж”.

А выбор рядовых верующих остается за ними самими: выстраданное единство Западной Церкви или участие в том хаосе, который мы наблюдаем на Востоке.

Мне вот больше не хочется смеяться над моим вышеупомянутым знакомым, который не нашел в православном мире того самого богозаповеданного единства. После срыва Всеправославного Собора и Страстей по Украине я с ним совершенно согласен.

 

Кирилл Белоусов

 

P.S. При подготовке статьи использованы данные из открытых источников,

в том числе статья кандидата теологических и исторических наук В.В. Буреги