Кто в России не слышал об Александре Невском? Полагаю, что читатель этой статьи, сталкивался с именем князя Александра даже в том случае, если, по какой-то причине, оказался неискушен в вопросах истории XIII столетия.
Исторически так сложилось, что имя этого средневекового князя прочно ассоциируется у среднего жителя России с борьбой против «загнивающего запада», предстающего в образе шведско-немецких рыцарей. Важную роль образ Александра Невского играет и в антикатолической риторике некоторых православных: ведь рыцари эти были еще и католиками. Однако, так ли все однозначно в биографии Александра?
Впервые католические миссионеры появились на ливонских берегах в конце XII века. Несмотря на то, что восточная часть этих земель находилась в даннической зависимости от древнерусских княжеств, восточная Балтия все еще была медвежьим углом Европы: темным и языческим краем, населенным племенами ливов, эстов, куршей, жемайтов и другими. Попытки обращения местного населения в христианство, как правило, не заканчивались успехом. Не углубляясь в избыточные подробности, хочется заметить, что в конечном счете, в начале XIII века эта территория не без проблем была завоевана рыцарским Орденом Меченосцев.
Самым страшным врагом Ордена стала молодая Литва, в конечном счете и сокрушившая орденские силы в битве при Сауле в 1236 году. Следует заметить, что в этом сражении на стороне Ордена сражалось две сотни псковских воинов. Литовцы регулярно беспокоили пограничные земли Новгорода и Пскова, поэтому удивляться союзу псковичей и крестоносцев не стоит. После этого поражения меченосцы так и не смогли восстановить прежней силы, превратившись в отделение другого рыцарского ордена – Тевтонского.
На востоке экспансионистские устремления Ордена вошли в закономерный конфликт с интересами Новгорода, полагавшего именно себя законным сюзереном части балтийских племен. Другим источником напряжения стал Псков, где соперничали про-новгородская и анти-новгородская партии. Последняя сделала ставку на союз с Ливонским орденом. Вообще, Псков 1220-1240-х годов был полон весьма латинофильских настроений, чему способствовали и родственные связи псковского князя Владислава Мстиславича: его дочь была замужем за младшим братом рижского архиепископа. Особенно, эти настроения усилились после 1230-х гг., когда город был обескровлен литовскими набегами1.
Еще одним давним противником Новгорода на Балтике было Шведское королевство. Новгородские пираты-ушкуйники совершали жестокие набеги на шведские земли, и даже сожгли старую шведскую столицу – город Сигтуну. Вполне возможно, что знаменитые Магдебургские (или Сигтунские) ворота, украшающие западную сторону Софийского собора в Новгороде были захвачены в качестве добычи именно в этом походе2. Стоит ли говорить, что теплоты в новгородско-шведские отношения этот факт не добавил?
Несомненно, что Александр Ярославич, будучи новгородским князем, был вынужден воевать против врагов Новгорода: орденских рыцарей и шведов. Однако было ли это противостояние столь решающим для будущей истории восточных славян, как его любят рисовать некоторые авторы? Конечно же нет. Это была обычная для Средневековья борьба за земли, в ходе которой даже довольно трудно выделить именно 1240 или 1242 год. Если рассмотреть противостояние Ордена и Новгорода целиком, то гораздо более тяжелое и политически значимое поражение рыцари потерпели от новгородцев в 1268 году в битве при Раковоре.
Не желая обелять ни одну из сторон конфликта, отметим, что среди католических сил Балтики действительно были распространены идеи о том, что именно сейчас самое время напасть на Русь, ослабленную нашествием монголов. Однако, даже в лагере ордена существовали разные взгляды, и в нарастании беспокойства на восточной границе в первую очередь были заинтересованы «псы войны», слабо подчинявшиеся епископам и магистру. Что касается роли Рима, то, вероятнее всего, она была чисто символической3.
Довольно примечательно то, что убежденный, в глазах некоторых, антикатолик Александр, спокойно вел переговоры с Римский Папой Иннокентием IV и вовсе не был против строительства на своих землях католических храмов. Например, в булле «Aperuit Dominus» сказано: «…Ты со всяким рвением испросил, чтобы тебя приобщили как члена к единой главе Церкви через истинное послушание, в знак коего ты предложил воздвигнуть в граде твоем Плескове «> храм для латинян. […] Мы же, следуя совету того же архиепископа, позволяем тебе воздвигнуть упомянутый храм».
Католический храм во Пскове действительно был построен. Вот, что пишет на эту тему дьякон Александр Мусин: «Мнение о том, что папские буллы выдают желаемое за действительное и вообще были адресованы «не тому князю», безосновательно. Церковь латинского обряда во Пскове несомненно существовала. В 1465 г. псковская летопись упоминает «Ропатую лавицу», очевидно, участок поселения на приречной террасе в Опоцком конце 28. Ропатой на Руси назывался как раз храм латинского обряда4.»
Самое первое житие Александра Невского, составленное в 1280-х годах, действительно сильно акцентирует внимание читателя на военных успехах князя Александра. Однако, преследовал ли автор жития цель рассказать о геополитических успехах князя или же через описание его военных побед просто стремился прославить личность нового святого?
Вы удивитесь, но на этой новгородской иконе XVI века тоже изображен Александр Ярославич, в монашестве принявший имя Алексей.
Первоначально Александр Ярославич почитался на Руси как инок. Лишь со временем его изображения «обросли» полководческим контекстом. Петр I, создававший новую, имперскую, мифологию для новой, имперской, России, запретил изображать Александра на иконах в монашеском облачении. Причины этого понятны – Петру требовался яркий образ, благодаря которому он мог бы провести исторические параллели между своими военными предприятиями и событиями из прошлого северо-западных древнерусских земель.
Огромную роль в формировании современного образа князя сыграл одноименный фильм Сергея Эйзенштейна. Безусловно, Эйзенштейн был гениальным режиссером, однако фильмы его были наполнены откровенной сталинской пропагандой. Сталин так же имел свой интерес в популяризации образа князя Александра, на этот раз, как борца с немецкой угрозой. И действительно, рыцари-крестоносцы изображены в фильме похожими на немецких нацистов до степени неотличимости.
Именно с 1930-ых годов образ Александра Невского становится тем, чем он является сейчас – знаменем противостояния «страшной западной угрозе». Как мы убедились на примере этой статьи, такой взгляд на деятельность Александра Ярославича не просто не обоснован, но и откровенно ошибочен. Образ Александра как спасителя Руси от злых католиков, мечтавших ее завоевать — не более чем миф, сложившийся в силу ряда исторических обстоятельств. Конечно, католическими крестоносцами в балтийских землях было совершено множество поступков, едва ли соответствующих духу христианской любви. Однако, эти поступки совершали не только крестоносцы, новгородцам так же были свойственны и коварство, и жестокость.
Войны на Балтике XIII века были не экзистенциальным противостоянием православных и католиков, как любят их представлять авторы исторических мифов, а обычной средневековой борьбой за власть, в которой набеги на земли соседа чередовались с торговлей и союзами против общего врага. Александр Невский же стал для многих просто удобной фигурой, которую легко можно было поднять как знамя очередного «противостояния с вековыми врагами Руси».
1 Д.Г. Хрусталев. Северные крестоносцы. Русь в борьбе за сферы влияния в Восточной Прибалтике XII-XIII вв. — СПб.: Евразия, 2019, с. 281
2 И. П. Шаскольский. Предание о «Сигтунских вратах» и его достоверность // Ученые записки ЛГУ, № 112 (серия исторических наук, вып. 14). — Л., 1949