К ВОПРОСУ О ФЕНОМЕНЕ АНТИПРОРОЧЕСТВА

Творческие люди средних способностей (а таких много) – народ, как правило, завистливый. Не зря Конфуций учил обращать внимание на тех, кого не любят всевозможные умники и завистники, и учиться у них мудрости и добру.

А тонкая и мудрая актриса Чулпан Хаматова рассказывала по этому поводу такую историю:

«Когда я начала сниматься в кино, это был конец второго курса. Я возвращалась обратно на учебу в ГИТИС и слышала о себе какие-то немыслимые вещи: однокурсники меня в чём только не обвиняли. А когда случилась премьера «Страны глухих»… Я как-то захожу в ГИТИСе в женский туалет. Он такой грязный был почему-то. И в луже – моя фотография в газете, прямо около унитаза, такая вся в пятнах. Я понимаю, вот это слава!»

Даже для Бога невозможно не вызвать зависть у низких людей, о чём мы знаем из Евангелия. И все, кто несёт в себе Его красоту: пророки, великие поэты и писатели, светлые актёры, гениальные музыканты, чуткие художники, проникновенные мудрецы, служители доброты и так далее вызывают зависть у всех серых и низких людей, зависть и лютую неприязнь, потому что, как писал Василий Великий, когда свет благодати падает на низких и недостойных, то для всего мира обнажается, что они такое…

Великий человек – это не только вызов злу, но и великая победа над злом и серостью. И тогда убожеству зла и серости остаётся только шипеть на убожество человека Духа.

Это шипение со стороны завистников всегда указывает на красоту порицаемого ими. Конфуций учил по этому признаку определять хорошее и высокое – его всегда не терпят злые и низкие люди.

А святой Иустин Философ говорил, что враг рода людского возбуждает в серых людях ненависть ко всем живущим высотой, – и язычникам и христианам. И приводит в пример великого Сократа, которого соотечественники убили лишь только за то, что он был безмерно выше их и побуждал их расти. Должен ли был Сократ молчать, когда видел, что люди, призванные быть высотой до звёзд проводят жизнь копаясь в грязи и убожестве? Но если бы он молчал, то для сотен тысяч людей не было бы этого удивительного примера стойкости в настоящем.

Сергей Аверинцев вспоминал, что, когда в советском вузе преподаватели несли ахинею с кафедры, а его убеждали терпеть, потому что «теперь все так делают», то будущий учёный говорил в своём сердце: «А Сократ этого не делал». И его стойкость, вдохновлённая Сократом, победила и это зло.

«О, вы, напоминающие о Господе! не умолкайте» (Ис 62:7), кричит пророк Исайа! А о Боге напоминает всякая настоящесть – поэтов, актёров, служителей доброты. Всякий высокий стих есть такое напоминание – к ужасу всех окрестных болот, ведь пока не видно орла, мухи тоже мнят о себе, что они умеют летать…

Моя Мама, прочитав платоновскую «Апологию Сократа» сказала: «Теперь я поняла, отчего люди убили этого великого философа. Представьте себе афинскую площадь Агору, по которой идет Сократ и подходит к какому-нибудь очередному умнику, гордящемуся тем, что он знает несколько необычных терминов да умеет правильно оформлять ссылки со сносками. И Сократ мастерски доказывает этому человеку, что этот умник на самом деле – тщеславный дурак, весь ум которого – не мудрость, а всего лишь мирское понимание и информированность. А вокруг стоит огромная толпа горожан, которые знают не так уж много, но, как и все нормальные люди, испытывают отвращение к умникам и радуются посрамлению гордости таких неприятных людей».

Что же удивительного, что люди серости ярятся видя людей Духа? Аверинцев называл этот феномен антипророчеством, когда низкие люди фактом оскорбления высокого указывают на высоту, хотя сами этого не хотят. Ведь у всех есть глаза, и другие замечают тех, кто говорит из зависти и кто оскорбляет прекрасное только потому, что не достоин его.

Джон Уиндем пишет об этом: «Ведь чем люди тупее, тем больше им хочется, чтобы все остальные были такими же, как они. А всех, кто не похож на них хоть в чем-то, они боятся… И чем больше боятся, тем больше стараются… сделать им больно».

А Андре Моруа замечал об этом, что не сто́ит спрашивать у идущего путём серости, отчего он нас ненавидит? Ведь идущий к добру есть живое отрицание его пути.

Потому-то Диоген Лаэртский и вспоминал, как один античный философ, когда его на площади стали хвалить скверные люди, разволновался и спросил: «Боюсь, не сделал ли я чего плохого?..».

Впрочем, конечно, такие вещи нужно уметь видеть, а на это способны только те, кто живёт высоким.

Петрарку не выносили умники его времени, но мы не знаем имён этих завистников, а имя Петрарки будет жить столько, сколько вообще существует язык. Потому что Сам Бог заботится, чтобы настоящее и высокое не пропало, но сияло в вечности, и на земле переходило из века в век, как высокая и мудрая красота, глядя на которую стремящиеся к добру ещё раз знают, как драгоценен в мире высокий путь подлинности и доброты…

Артём Перлик