О банальных стихах и духовном вкусе

Михаил Завалов вспоминает об отце Александре Мене и его отношении к творчеству:

«Однажды в молодёжной компании ему кто-то задал вопрос о том, какую следует читать духовную литературу. Стоя у книжной полки, он ответил, причём с некоторым запалом: «Запомните это раз и навсегда: нет духовной и недуховной литературы. Есть или просто настоящая литература – и тогда она всегда духовна, – или не литература вообще, так, нечто, что и читать не стоит. – Повернувшись и разглядывая книги: – Ну-ка, что тут стоит? Гоголь, Сэлинджер, Достоевский, Бёлль… Где тут недуховная литература?!»

Но людям, если они церковные, кажется, что подлинно христианские стихи должны быть непременно религиозно маркированы, содержать узнаваемые символы, слова — вроде: «храм», «алтарь», «батюшка» и т. д.

Даже в Церкви духовный вкус – достояние не большинства, а причастников Духа. И если бы лучшие из людей земли смотрели на церковное большинство – они никогда не стали бы христианами. Но у них хватало мудрости видеть, что, кроме фарисеев, садуккев, людей Ирода и толпы, есть еще и апостолы, мироносицы, Иоанн Креститель, и Тот, ради Кого высота вообще существует.

А вот как архимандрит Зинон (Теодор) вспоминает, как шел против вкуса монахов Троице-Сергиевой лавры, чтобы отстоять вкус подлинности, чувство истины:

«Очень для меня печально, что я жил буквально в пяти километрах от отца Александра Меня, в лавре, но с ним не встречался, хотя книги его читал ещё с 80-ого года, когда они были изданы в издательстве «Жизнь с Богом» под псевдонимом Эммануила Светлова. Они мне тогда очень помогли. Лаврские монахи, конечно, их не одобряли, но я давно привык не ориентироваться на чужие вкусы. Но я думаю, что всё в жизни происходит в своё время. Очевидно, я тогда ещё был не готов с ним встретиться, хотя почти все опубликованные работы отца Александра Меня я прочёл».

Сам отец Александр Мень по поводу отсутствия духовного вкуса говорил: «Да что мне всё несут стихи про Бога, я люблю стихи о жизни!»

Это тонкое замечание о том, что в стихах о Боге, в книгах о Нём, Его, как правило, нет, потому что Он не живет в безвкусице и мелочности чувств и суждений. Его и в евангельское время тошнило от таких строчек, таких тем и слов. И теперь Он столь явно не дает всем этим мелким строкам даже крупицу благодати, ведь благодать не дается для того, чтоб бездарные люди смеялись над нею своим трудом.

Но неужели эти люди родились бездарными?

Конечно, нет! Они все пришли в мир быть высокими башнями, но, пока они занимают место свиней под дубом, ни о каком творчестве и высоте говорить не приходится.

Почему же прихожане так падки на безвкусицу?

Потому что она не требует мысли, она знакома, она в храмах и так повсюду, и почти все люди ей следуют, а потому она не вызывает тревоги и не требует от людей перемены.

Это поэзия, под которой прихожане скрываются от прямого взгляда Бога, как Адам и Ева прятались от Него под кустом.

Это и отказ думать?

Да, потому что думать – это брать на себя ответственность за различение добра и зла.

А в России ответственность брать на себя не принято, всегда легче, когда какой-нибудь начальник или священник решит за тебя, зачем нужна твоя жизнь и что такое духовная поэзия.

Не зря же писал Джон Стейнбек в «Русском дневнике»: «В СССР никто не хочет брать на себя ответственность. Никто не готов сказать «да» или «нет» на то или иное предложение. Всегда нужно обращаться к кому-то вышестоящему. Таким образом человек защищает себя от возможных неприятностей».

Был в СССР такой анекдот, когда Брежневу дали рукопись Солженицына, и спросили, можно ли печатать.

Я-то не против, – ответил Брежнев, – а вот что подумают на верху?

Но что же верх для всех этих начальников и подначальных?

Их верх – серость. Та серость, на которую можно положиться, следуя ее законам, и так отказаться от личного и живого участия в бытии, где все: и земля, и небо, — ждут от тебя решения быть человеком.

Но если от этого решения можно спрятаться под словами «батюшка», «елей» и «лампада», то слишком многим такая возможность укрыться от взгляда Господнего кажется самой лучшей из всего, потому что пока ты под кустом, то с тебя, будто бы и нет спроса, а виноваты Ева, яблоки, дерево и что угодно, только не ты сам.

Но не ты ли выбирал это чтение? – спрашивает Небо у читателя. Не ты ли сам хотел отождествить Великую Церковь с мелочными и банальными стишками и мыслями?

Да я.. Да ведь все вокруг… – начнёт оправдываться человек.

Но Бог прервёт его и с болью скажет:

Чадо! Неужели жизнь твоя была для того?

Артем Перлик