Среди трагических фотографий, которыми пестрят новостные ленты этого года, меня привлекли снимки последствий «прилёта» в здание Донецкого института прикладной математики.
Мне довелось посетить немало математических институтов, но я никогда не бывал в этом здании и даже в этом городе. Так что все мои предположения – сплошные домыслы.
При ударе ракеты здесь не погибли дети. Скорее всего, здесь никто не пострадал, кроме, разве что охранника. Большинство сотрудников, вероятно, разъехались за восемь тревожных лет – на Запад, в Китай и Японию, в страны Глобального Юга, немало было, очевидно и тех, кто перебрался в Россию. Эти люди не станут подрабатывать в такси, все они устроены по специальности.
Коридоры и кабинеты похожи во всех научных институтах на постсоветском пространстве. Кажутся знакомыми даже корешки книг – общих для математиков и России, и Украины. Потертая мебель и набитые современной начинкой компьютеры, вороха распечаток…
Здесь находились умнейшие люди города. Ибо кто умнее математиков?
Если к слову математика в названии института добавлено «прикладная», вполне возможно, что там существовал и отдел баллистики. Называться он мог как угодно, но не исключено, что там и разрабатывали прилетевшую в здание ракету. Не эту, так другую (институт входил когда-то в состав Академии наук Украины). А в отделе дифференциальных уравнений моделировали действие на город ударной волны. А рядом может быть «дрессировали» умные дроны, годные, как оказалось, не только для того, чтобы вести геодезическую съёмку или следить за лавинами в горах.
Математики виноваты? Нет, и никто как будто не виноват.
Где-то неблизко – в домашнем альбоме осталась у меня бумажная фотография. Лето, молодость. Ученики одного академика из разных городов собрались в одной из российских «столиц» на конференцию. Поселились на вписках и проводили меньше времени в аудиториях, а больше – бродили по городу, спорили о любимом деле. Наша тематика была вполне мирной.
На снимке трое за столиком в университетском кафе. Тот, что слева, теперь перебрался на Запад и помогает беженцам. Мне неловко ему писать, ибо… Тот, что справа, стал тем, кого называют «ястребом», при этом он руководит какими-то высокими технологиями в столичной госструктуре. Умники и, конечно, гуманисты, отчего же мы перестали понимать друг друга? Вот они, линии разлома.
Из биографий великих физиков и математиков мы знаем, что одни из них истово верили в Бога – как Ньютон, Декарт и Паскаль, другие же, как Лаплас, бравировали неверием. Все они были людьми своего времени. И всё это не мешало им понимать и ценить друг друга даже через столетия.
Может быть, новый диалог начнут и помирят мiръ именно математики. О, если бы теологи! Преодолев обостренное чувство справедливости, теологи и моралисты, может быть, и рады были бы собраться и обняться – да только кто станет слушать их, разве только Бог. А язык цифр и пространств у всех один и всем необходим.
Жаль, что даже цифры могут быть смешаны с пылью и осколками бетона.
Юрий Эльберт