Наш сегодняшний собеседник — клирик Покровского кафедрального собора г. Москвы Русской Древлеправославной Церкви, священник Михаил Степанов. Родился в 1985 году в Подмосковье в семье военного. В возрасте 12 лет начал воцерковляться в ближайшем приходе РПЦ МП, в 2002 году поступил на богословско-пастырский факультет ПСТБИ (ПСТГУ), магистр теологии. С 2009 по 2010 год проходил срочную службу в рядах вооруженных сил, после армии несколько лет работал на различных производственных предприятиях. В 2016 году присоединился к Русской Древлеправославной Церкви, в том же году был рукоположен в диакона, а в 2018 году — в священники.
— Отец Михаил, расскажите о вашем духовном пути, приведшим вас в древлеправославие?
— Мой путь к Древлеправославной Церкви начался, можно сказать, с самого детства. Уже в 12–13 лет я стал ходить в ближайший новообрядческий храм, выучился читать на церковнославянском языке и вскоре оказался среди ребят, прислуживающих в алтаре. Таким образом, церковная жизнь с ранней юности стала для меня основой мировоззрения.
Я стремился глубже понять православное вероучение и церковную историю, и потому решил получить богословское образование. В 2009 году я окончил магистратуру богословского факультета ПСТГУ. Учёба открыла мне доступ к различным сторонам церковной традиции, и именно тогда я впервые серьёзно столкнулся со старообрядчеством — не просто как с историко-культурным явлением, а как с живой верой, сохранившей дух древних Святых Отцов и благочестие дораскольной Русской Церкви.
Служение в Древлеправославной Церкви — это для меня великая радость и духовное утешение. Это путь, на котором, несмотря на внешние трудности и собственные немощи, душа обретает мир, благодать и правду Божию.
— Как человек, живущий в эпоху информационно-сетевых технологий, каким вы видите будущее древлеправославия?
— Самой природы Древлеправославия как “дома Божия, который есть Церковь Бога живого, столп и утверждение истины” (1 Тим 3.15), Её литургического и канонического строя это коснуться, конечно же, не может. Я считаю, что развитие информационных технологий, прежде всего, открывает для Церкви новые широкие возможности для проповеди, просветительской и пастырской деятельности. У нас есть и официальный сайт, и группы в социальных сетях, несколько наших священнослужителей (в том числе и аз грешный) развивают свои личные каналы на популярных видеоплатформах.
Но в то же время такой формат распространения информации, к сожалению, нередко способствует клиповому мышлению и снижает глубину восприятия, и это обязательно нужно иметь в виду.
— Какие изменения в обрядовых и канонических вопросах являются для вас допустимыми, а какие нет, и что является критерием православной веры для Вас лично?
— Здесь очень важно помнить то, о чем в своем 91-м Правиле пишет святитель Василий Великий: «Из хранимых Церковью догматов и проповеди одно мы имеем в виде изложенного в Писании учения, а другое приняли из апостольского предания как переданное нам втайне. Но то и другое имеет одинаковую силу для благочестия, и с этим никто не станет спорить, если он хотя бы немного сведущ в церковных постановлениях. Действительно, если бы мы стали отвергать не изложенные в Писании обычаи как не имеющие большой силы, то неприметным для себя образом исказили бы Евангелие в самом главном, и более того, обратили бы проповедь в пустое название». К этому относится, например, три погружения в Таинстве Крещения, и образ совершения крестного знамения и множество бережно сохраняемых церковных обычаев.
Но любые местные обычаи и практики должны соотноситься с Кафолическим Преданием Церкви, выраженным в Священном Писании, вероопределениях и канонических правилах Вселенских и Поместных Соборов, постановлениях Святых Апостолов и учении Святых Отцов. Святоотеческое наследие остаётся неизменным мерилом истины и церковной нормы.
В жизни Христовой Церкви с древнейших времён существовало допустимое многообразие в вопросах второстепенного характера. Например, иноческие обители в разных странах или регионах имели различия в своих уставах.
Церковная жизнь должна идти царским путём — путём духовной рассудительности и меры, избегая как пагубного попустительства, так и излишней строгости, ведущей к фанатизму. Именно этот путь соответствует духу Евангелия и святоотеческой традиции.
В то же время при принятии канонических и дисциплинарных решений в наши дни, по моему мнению, следует учитывать принцип, высказанный Патриархом Константинопольским святителем Геннадием Схоларием в Послании 1455 года к синайским инокам: «Мы вполне удостоверяем вас о Господе, что всякий, кто в эти времена настаивает на утверждении акривии в обычаях и порядках нашей церкви, которая была при свободе христиан, тот есть враг христианства и стремится к невозможному, а всякий, кто уступает в малом, чтобы сохранить целое, имеет апостольское намерение, и так судит его Бог».
— В чем вы видите основное препятствие для установления евхаристического общения с иными «поповскими» согласиями?
— Разномыслие в вопросах веры неугодно Богу, и потому мы призваны прилагать усилия к его преодолению, стремясь к единству и миру во Христе. Однако именно на этом пути верующих подстерегает опасность: диавол внушает стремление к внешнему, формальному объединению, лишённому подлинного духовного основания. Такое единство, не укоренённое в истине евангельского учения, не может быть действительным и угодным Богу.
Единству Русской Древлеправославной Церкви со старообрядцами, приемлющими Белокриницкую иерархию (в нашей стране это Московская Митрополия Русской Православной Старообрядческой Церкви, чей духовный центр находится в Москве на Рогожском, и предстоятелем которой является Владыка Корнилий), препятствует ряд вопросов, связанных с обстоятельствами учреждения этой иерархии, в частности, вопрос о том, был ли митрополит Амвросий действительно крещен в три погружения. Пока мы не имеем об этом твердых свидетельств, переходящие в Русскую Древлеправославную Церковь из РПСЦ принимаются через довершение всех таинств как от крещеных мирянином.
— Чем была обусловлена недавняя канонизация РДЦ ряда древних западных святых, в том числе святого Олафа Норвежского?
— В наши дни Комиссией РДЦ по канонизации святых ведется работа по соборному установлению общецерковного почитания, в том числе и тех угодников Божиих, чьё прославление до Раскола было совершено лишь на местном уровне. Здесь можно упомянуть благоверных князей Андрея Боголюбского и Игоря Черниговского, Романа и Олега Брянских, преподобных Мартиниана Белоезерского и Арсения Комельского, и множество других уже давно и хорошо знакомых нам имен русских святых из церковного календаря. Сюда же можно отнести и древних святых православного Запада, благочестивыми трудами и духовными подвигами своими укрепивших, распространивших и прославивших истинную веру Христову. Кроме равноапостольного благоверного князя Улеба (Олафа) Урманского, на наших Соборах было установлено общецерковное почитание таких «знаковых» святых — просветителей таких европейских народов как святителя Патрикия, Архиепископа Солскаго, просветителя Ирландии, священномученика Вонифантия (Бонифация), Архиепископа Майнцскаго, просветителя Германии, святителя Августина, Архиепископа Кентерберийскаго, просветителя Англии, в честь которого уже создается приход Русской Древлеправославной Церкви в Великобритании.
— Не видите ли Вы опасных тенденций в том, что мировое христианское сообщество сейчас теряет христоцентричность, переключая акценты христианской жизни с мистической стороны на такие внешние факторы как социальная политика, благотворительность и тому подобное?
— И то нужно делать, и другого не оставлять (см. Мф 23.23). Главное призвание Церкви Христовой есть спасение каждого человека, спасение не столько как освобождение от тягот и невзгод этой жизни, сколько как избавление от греха и общение с Богом. Для этого необходимо, прежде всего, правильно верить в Господа Бога единого во Святой Троице и во все то, чему учил Христос в Евангелии. Второе – по вере благочестиво жить. А всё это возможно лишь с помощью Духа Святого, созидающего и пребывающего в истинной Церкви.
Беседовал Николай Минюхин