4 июля, День независимости США: богословский спор

В наше время принято говорить, что англосаксы – само существование которых только мы, филологи, и можем подтвердить в полной степени со своей колокольни – столь разительно отличны от нас, русских людей, и уж не менее от всего православного, что нет и не может быть никаких параллелей, ничего между нами общего.

Вслед за божественным Иоанном я всегда возражал и буду возражать на такие сентенции: “У нас нет ничего общего только с дьяволом, со всеми же людьми мы имеем много общего. Они имеют одну и ту же с нами природу, населяют одну и ту же землю, питаются одной и той же пищей, имеют одного и того же Владыку, получили одни и те же законы, призываются к тому же самому добру, как и мы.”¹

Слова эти особенно актуальны сегодня, 4 июля, в день, когда Соединенные Штаты Америки провозгласили независимость от Британской Короны – день, когда “многорегиональный и многоконфессиональный народ” единой империи был впервые в истории был разделен на две разные политические нации, разведен по две стороны исторических баррикад. Актуальны они потому, что именно идеи единого Бога, единой Природы и одних законов отцы-основатели США ставили в основу своих притязаний.

Декларация Независимости

Первый документ американской государственности начинается словами: “Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью.”²

С правовой и философской точки зрения, американская революция есть проявление крайней левой мысли Вигов, либерализма Локка, конституционной теории Уильяма Блекстона и всей традиции английского утилитаризма, согласно которым справедливость – корень всех законов – так или иначе сводима к личному счастью и благополучию человека.

Блекстон (Британский консерватор!) пишет в первой книге своих Комментариев к Законам Англии: “Вследствие этой взаимной связи между справедливостью и человеческим счастьем он [Бог-Творец] не усложнил закон природы множеством абстрактных правил и предписаний (…); но милостиво свел правило послушания к одной отеческой заповеди: «Человек должен стремиться к своему собственному счастью». Это основа того, что мы называем этикой или естественным законом.”³

Именно поэтому далее в Декларации говорится о праве народов свергать одно правительство и устанавливать другое, хотя и по долгому размышлению, когда благоразумно терпеть более невозможно.

С собственно религиозной же перспективы в основе американского восстания лежит деизм – представление о том, что Бог есть законодатель и судия, “часовщик вселенной”, но никак не действующий субъект во всем том, что происходит в мире. Это убеждение в том, что единственным подлинным деятелем под небом является Человек.

Именно поэтому, не дожидаясь суда Божия, авторы декларации выносят настоящий приговор “тирану” Георгу III за ряд его “преступлений”:

«Он отказался от управления колониями… Он запрещал, Он грабил… Он посылал наемников… Он принуждал… Он подстрекал… Он пытался помешать… Он создавал препятствия… и т.д.»

Обвинение зачитывается пред лицом “всего человечества” (a candid world), на чей беспристрастный суд выносится дело, как если бы при безмолвно-процессуальном Божественном Судии это человечество выступало в качестве коллегии присяжных.

Вердикт, однако, был предрешен самими обвинителями и состоял в провозглашении нового правительства, создании ряда новых независимых государств, которое не нарушали бы неотъемлемых прав людских и не допускали бы на своей территории богопротивной тирании.

Никогда мы не будем братьями?

Ближе к концу Декларации читаем:

“В равной степени не оставляли мы без внимания и наших британских братьев. Время от времени мы предостерегали их от попыток парламента незаконным образом подчинить нас своей юрисдикции. Мы напоминали им о причинах, в силу которых мы эмигрировали и поселились здесь.”

О каких причинах идет речь? Американская революция – высшее проявление Модерна вообще и Просвещения в частности, верх кроны дерева, коренящегося в интеллектуальных и мистических кружках Европы эпохи после религиозных войн. Причина столь бурному по сравнению со Старым Светом росту – благоприятно-целинная почва, щедро удобренная слезами гонимых в никуда королевской властью и собственным протестантским рвением пилигримов.

Вытекая из Английской философской и правовой традиции, Американская революция неизбежно отрывается от нее, ведь от всякой традиции, согласно протестантскому пафосу, исходит опасность идолопоклонства, а от ее охранителей в Лондоне – политический сыск и преследование (чтобы признать этот факт не требуется быть протестантом). И все-же, срезав верхний слой этой традиции, декларантам не удается так просто избавиться от наиболее архаичного уровня:

“Мы взывали к их прирожденному чувству справедливости и великодушию и заклинали их, ради наших общих кровных уз, осудить эти притеснения, которые с неизбежностью должны были привести к разрыву наших связей и общения. Они также оставались глухими к голосу справедливости и общей крови.”

Поэтому, пишут они, отныне британцы для американцев ничем не отличаются от всех прочих стран и народов – друзья в мире, враги на войне. Се, брат отказался от брата. Который от которого – вопрос дискуссионный.

Так завершается сложный и противоречивый ряд мотиваций, изложенных в Декларации Независимости – документе, с которого началась история народа, впервые обозначившего себя не иначе, как We the People – Мы, Людие: Народ Божий, “Новый Израиль”, One Nation under God (фраза из присяги, кою лучше всего перевести как “один народ под Божиим водительством”).

Как на это отреагировали сами британцы?

Сторонники единства Империи хотя и были все как на подбор из партии Тори (Британские консерваторы), но говорили со своими заклятыми врагами на одном языке опошленных христианских аллюзий.

Если посмотреть на простую, солдатскую поэзию лоялистов, мы увидим, что Конгресс – это “совет нечестивых”, колонисты – неблагодарные сыны дома Израилева, лидеры Революции – наследники сатаны, конец которых предрешен, а лоялисты – верный остаток Израиля, в то время как король – ни кто иной, как сам Царь Давид!

Эти примеры взяты из поэму “The Rebels” (автор – некий Смит, капитан Королевских рейнджеров). Походная песня, набитая доверху аллюзиями к 33,38, 43, 78, 105 и др. псалмам, книге Иеремии и даже Евангелиям, написана ради того, чтобы придать полицейской операции Королевских вооруженных сил характер святой войны. Капитан Смит, вероятно, и сам верил в то, что слагал…

Во всей этой истории с безучастным Богом-Законодателем, “присяжным миром”, Царем Давидом с ужасным немецким акцентом, с тем же Георгом династии из Ганновера в образе кровавого тирана и советом нечестивых под маской Конгресса, невольно задаешься вопросом – а где во всей этой религиозной риторике место для Иисуса Христа, потомка Царя Давида, Господа и Спасителя всех народов (даже “англосаксов”), единственного Царя единого Нового Израиля, кой есть Вселенская Церковь?

Оставим этот вопрос открытым для риторов, сами же постараемся найти ответ на вопрос менее праздный:

Глядя с дистанции нашего времени, когда не только давно угасла взаимная вражда, но угасает Христианская вера в обоих странах, какие уроки мы Христиане, живущие в разных странах, можем вынести из этих событий?

Я бы сформулировал следующие исторические “заповеди”:

1. Не называй справедливостью собственное счастье (me beatum facit, ergo iustum est), ибо однажды самый возвышенный эвдемонизм непременно скатится к простому гедонизму (jucundus ergo iustum: “мое тело — мое дело”, ЛГБТ и т.д.). Удовольствие же невозможно измерить количественно, оно субъективно в переживании, его невозможно хранить и конвертировать ни во что. А потому будет происходить атомизация общества, борьба всех против всех, сдерживаемая лишь силой – иногда грубой, иногда мягкой.

2. Не называй справедливостью и благополучие какой-либо национальной, языковой группы, государства или правителя. Ничто не есть справедливость, кроме самой справедливости. Она – закон Божий, а Бог наш на земле и на небесах. Она нигде не обитает, царствуя повсюду, и никому ничего не должна, со всех краев земли ожидая дань.

3. Кроме прав, существуют и обязанности. Как у отдельного лица, так и у государства. По отношению к Богу, к себе и к ближнему.

4. Если уж называешь некий народ своим или братским, нельзя тут же отречься от всех вытекающих из того обязательств, пренебрегая кровными узами только на основании несогласия, неповиновения, “глухоты” или даже обиды с той стороны.

5. Третью заповедь блюди, ибо сказано: «Не произноси имени Господа Бога твоего напрасно». В разрешении политических тяжб и разборок, не поднимай лишний раз людей своих на “священную войну”, иначе народ твой, много раз откликнувшись на призыв, впредь сто раз подумает и более не перекрестится.

6. И другую, подобную ей: Не предваряй суда Божия над другими народами, ни же в ад отправляй всех, с кем воюешь, да не постигнет тебя кара, возвещенная Иезекиилем начальствующему в Тире “за то, что вознеслось сердце твое и ты говоришь: «я бог, восседаю на седалище божием, в сердце морей «, и будучи человеком, а не Богом, ставишь ум твой наравне с умом Божиим” (Иез.28:2).

7. Есть только один Новый Израиль, и сей – Вселенская Церковь Божия, странствующая по земле и распространенная повсюду. И один лишь был ветхий Израиль, пародировать который по воскресению Иисуса Христа, будучи еще при том и необрезанным — абсурд и невежество, эклектика на грани с язычеством. И если таково твое Христианство, нет ничего удивительного в триумфе безбожия.

Есть, вместе с тем, и один практический урок. Спустя 8 лет не очень интенсивной войны два взаимо-отлученных народа сумели подписать мир, а затем долгое время были союзниками и близкими торговыми партнерами. Хотя согласно одному традиционному календарю сегодня празднуется День Независимости, а согласно другому – день предательства, когда группа олигархов объявила мятеж против законного Короля и Парламента от нежелания платить налог в пользу Британского военно-морского флота.

Иные скажут, что нет в том справедливости, а другие славят Бога, в руке которого и милость, и отмщение. И который оные в полной мере не делегирует ни одному земному царству. Ведь история — сложная вещь: вот сам я, окончив магистратуру по направлению “Лингвокультурология Великобритании и США”, больше знаю и нежнее люблю историю последней страны, хотя в событиях трехсотлетней давности был бы однозначно на стороне лоялистов. За их большую последовательность, красоту и ясность мотивов…

Максим Григорьев