Автору этой статьи порой доводилось сталкиваться с весьма пренебрежительным отношением некоторых христиан к разуму, великому Божьему дару. Дескать, «умники»-теологи придумывают себе что-то оторванное от реальности и не имеющее никакого отношения к «настоящей живой вере». Сторонники такого подхода обычно любят выставлять своих оппонентов как неких новых фарисеев, якобы ставящих букву закона выше его духа. Попробуем разобраться, насколько оправданны и справедливы эти обвинения.
В нашем исследовании нам поможет фигура, не побоюсь этого слова, воистину титаническая. Вол, от рева которого сотрясся весь средневековый мир. Конечно же, я говорю о святом Фоме Аквинском, Ангелическом Докторе и Учителе Церкви, одном из величайших католических богословов всех времен. Замечу так же, что святого Фому едва ли можно было назвать фарисеем: великий теолог был вовсе не чужд ни простому человеческому веселью, ни благородному праведному пылу. Если вам захочется понять его личность глубже – просто прочитайте про знаменитый случай на пиру у Людовика IX (тоже, кстати, святого).
«…Священное учение, – как замечает святой Фома, – это наука. […] Эта наука исходит из положений, установленных в свете высшей науки, преподанной самим Богом и теми, кто удостоился блаженства. Как музыкант принимает на веру положения, предложенные ему математиком, так и священная наука целиком основывается на положениях, преподанных ей Богом.”1 «…Это учение, – добавляет святой, – суть мудрость, превосходящая все человеческие мудрствования вместе взятые, причем не в том или ином смысле, но абсолютно во всех. […] Если кто умозрит наивысочайшую из всех причин, Бога, тот более всех достоин имени мудрого.»2
«Мудрость, превосходящая все человеческие мудрствования вместе взятые» – к ней ли относиться с пренебрежением?
Почему же тогда применение рационалистического богословия вызывает порой столь яростную реакцию? Возможно, по той причине, что его противники видят в нем лишь обсуждение оторванных от реальности вещей, совсем не влияющих на жизнь обычного человека. Зачем, спрашивают они, нам разбираться в этом вашем богословии, когда дом и работа все равно останутся на своих местах. Пожалуй, это самое страшное их заблуждение.
Но, возразит здесь читатель, разве эти вопросы, казалось бы, столь далекие от простого человека, так важны? Неужели триадология или экклесиология оказывают столь большое влияние на нас? Ответ прост и ужасен одновременно: потому что на самом деле не так уж и далеко «высокое» от обыденной жизни просто человека. Вопросы о природах Христа или Папском примате кажутся высокими и далекими до тех пор, пока последствия ответов на них не врываются в наше бытие, словно ураган.
Часто противники разума говорят о том, что богословские споры лишены поэтики. Но такое может сказать лишь человек, напрочь лишенный поэтического чувства.
Ведь, если правы были бы ариане, значит Бог, сотворивший небо и землю, и правда слишком далек от Своего творения; и Христос, распятый за наши грехи, Бог не в той же мере, что Отец. Если правы были бы кальвинисты – значит, идя в ад, человек исполнял бы Божью волю. Если правы были бы донатисты, то о каком доверии к совершённым Таинствам мы могли бы говорить? Если правы были бы гностики, то мы бы могли справедливо впадать в депрессию и ненавидеть все вокруг, включая себя самих. Ужас? Нет, обычные последствия неправильных ответов на сложные и важные вопросы.
К счастью, правы оказались ортодоксы, при помощи разума, мудрости и Божественного учения защитившие красоту и поэтику Истины от нападок ее врагов. Как видим, думы богословов оказываются не так уж и оторваны от реальности.
Противники разума часто любят апеллировать к чувствам. Зачем им какой-то разум, когда они «чувствуют» Божью благодать? Но разве мусульмане не чувствуют «что-то» в исламе? Разве язычники не испытывают никаких чувств? Разве буддисты… Впрочем, полагаю, что и буддисты что-то чувствуют, как бы ни старались порой достичь обратного. Чувства могут обманывать человека, а дьявол умеет напускать тумана. И если даже чувства обманывают нас, то что поможет? Разум.
И я сейчас вовсе не желаю принизить или оскорбить людей, прославляющих Бога искусством или чем-то еще. Мы знаем много языков, которыми можем свидетельствовать о Христе, но никак нельзя отказываться от великого, славного и благородного языка рационального богословия.
Впрочем, со своими оппонентами я соглашусь в одном. Ни богословие, ни поэзия, ни посты не имеют смысла до тех пор, пока мы, христиане, не имеем любви. Без нее мы – лишь медь звенящая и кимвалы звучащие.
Эту же заметку хотелось бы завершить весьма точной, на мой скромный взгляд, цитатой Френсиса Джозефа Шида:
«Хотя мало знающий человек и может быть добродетельным, невежество, все же, добродетелью не является3».
Лучше и не скажешь.
1Summa Theologica, вопрос 1, раздел 2
2Summa Theologica, вопрос 1, раздел 6
3Фрэнсис Джозеф Шид, «Богословие для начинающих»