Тройная корона — этот огромный, в форме тюрбана, инкрустированный драгоценными камнями, шлем из серебра и золота — традиционно олицетворял власть Папы как представителя Бога на земле. После своей коронации в 1963 году Павел VI объявил этот исторический головной убор неподходящим для пастырской миссии Петра. С тех пор его никто не носил, даже традиционно настроенный Бенедикт XVI. Тиара стала своего рода папской реликвией; прогрессивные католики считают ее устаревшей и несовременной, и она заставляет их съеживаться.
Тем не менее, несколько тиар украшают коллекции Ватикана, и на них время от времени можно взглянуть. «Испанская тиара», подарок Изабеллы II Испанской, датируется 1855 годом. «Бельгийская» была подарена дамами двора Леопольда II в 1871 году. «Палатинская» была подарена членами Палатинской гвардии в 1877 году; «Парижская» была подарена католиками Франции в 1888 году, а «Австрийская» была подарена императором Францем Иосифом в 1894 году.
Эти тиары составляют лишь часть регалий, приобретенных папами. Папы эпохи Возрождения, самые ранние из тех, кто тщательно регистрировал свои коллекции, часто заказывали такие предметы. В 1460-х годах Павел II заказал две тиары, инкрустированные драгоценными камнями стоимостью по 50 000 и по 200 000 флоринов. Тиара Сикста IV стоила 110 000 флоринов в 1470-х годах и включала жемчуг и драгоценные камни на сумму более 10 000 дукатов. Юлий II заказал в 1510 году тиару, в которой находился огромный рубин в 120 карат.
Такие показные диадемы в значительной степени отражали более широкие политические устремления к итальянскому господству в то время. Папы уже начали украшать форму тиары на монетах, гербах и других изображениях, представляющих их власть. Наряду со скрещенными ключами, это делало их знак отличительным; можно было узнать, когда что-то было папским, а не просто епископским или королевским. И папы ревностно охраняли свои прерогативы в отношении прав на изображение. Только однажды они уступили право использовать форму тиары патриархам Лиссабона в начале XVIII века. Привычка архиепископов Беневенто использовать головной убор, похожий на тиару, также раздражала понтификов.
Возможно, современные чувствительные люди удивятся, что у пап было так много тиар на выбор. Однако величие заключалось в их многообразии. Папы носили их, но они также выставляли их на процессиях — до четырех за раз на позолоченных подушках, согласно дневникам некоторых церемониймейстеров из раннего Нового времени. Несчастной судьбы Пий VI был особым поклонником такой театральности — настолько, что в 1780-х годах он отреставрировал четыре тиары, которые он унаследовал. Увы, сохранилась только одна из них, так называемый убор «Григорий XIII». Когда войска Наполеона взяли Рим в 1797 году, они конфисковали всю папскую казну. Три тиары были переплавлены; большой изумруд в 400 карат в четвертой был извлечен и доставлен в Париж.
Поэтому Пию VII пришлось столкнуться с необходимостью провести свою коронацию в Венеции в 1800 году без тиары, поэтому был быстро сделан ее макет из папье-маше. Местные дворянки одолжили ему драгоценные камни, чтобы вставить в конструкцию, которая оказалась легкой и подвижной. Фактически, это был именно тот головной убор, которым мог бы воспользоваться Папа, который хотел, чтобы его видели и помнили. Григорий XVI отказался от бумажной короны Пия VII, но заказал новую из легкого металла. Его преемник, заботящийся о своем имидже, Пий IX затем расширил ее использование, наделив ее коннотациями всеобщей власти и полноты папской власти.
Подход Пия IX, по сути, восходит к Средним векам. Первоначальное значение тиары, по-видимому, заключалось в том, чтобы быть временной короной — у папы была митра для духовной власти — но Иннокентий III продвигал идею, что она может означать нечто большее. Он появляется на знаменитой фреске, которая показывает его в тиаре рядом с Троном Агнца — явное утверждение универсального символизма тиары. Бонифаций VIII, еще один ярый любитель использовать визуальные образы, добавил вторую корону к своей тиаре. Авиньонский папа XIV века — мы не уверены, какой именно — добавил третью, что привело к горячим спорам о значении «тройной короны».
Некоторые говорили, что три короны представляют монархическую, сакральную и имперскую власть. Другие утверждали, что они являются знаками тройственной природы теологических гармоний: Отец, Сын и Святой Дух; греческий, латинский, еврейский; Церковь как жена, дочь и мать Христа. Сотни страниц текста объясняли эти загадочные аспекты. Пий IX возродил дебаты по поводу этого головного убора, когда надел тиару, чтобы отпраздновать Торжество Непорочного Зачатия в 1854 году. Поскольку это событие было предназначено для определения Непорочного Зачатия как универсальной догмы, он поощрял рассматривать тиару как символ того, что будет провозглашено в 1870 году папской безошибочностью.
Однако более поздние папы не всегда были убеждены в этом. Задолго до того, как Павел VI отказался от тиары, Бенедикт XV продал драгоценности в «тиаре Наполеона» — подарке императора Пию VII, когда они работали над примирением — чтобы собрать деньги для жертв Первой мировой войны. У папы-пастыря должны быть другие приоритеты, намекнул он; его преемники после II Ватиканского собора с тех пор укрепили эту линию.
Ирония современного отношения к тиарам заключается в том, что (за понятным исключением Иоанна Павла I) каждый папа, начиная с Иоанна XXIII, заказывал одну из них у благочестивых католиков где-то в мире. Для Иоанна XXIII была изготовлена тиара, подарок от жителей его родного города Бергамо, которая остается в сокровищнице собора. Модернистская тиара Павла VI, изготовленная в Милане, и модель, которую использовал Джуд Лоу в роли Пия XIII в фильме Паоло Соррентино «Молодой Папа», теперь находится в Базилике Национального святилища Непорочного Зачатия в Вашингтоне.
Тиара Иоанна Павла II была изготовлена в Венгрии, Бенедикта XVI — в Германии. Даже у Папы Франциска есть своя собственная тиара: показная, жемчужная вещь, подаренная ему президентом Ассамблеи Бывшей Югославской Республики Македония. Точное местонахождение и судьба этих тиар не так широко известны. В отличие от этнического головного убора Папуа — Новой Гвинеи, который Франциск смело носил во время своего визита в эту страну в 2024 году, они вряд ли скоро появятся на папской голове.
Сохранившиеся тиары несут в себе материальные, хотя и молчаливые, свидетельства продолжающихся преобразований папства в современном мире. Этот конкретный папский символ, похоже, обречен на постоянную романтизацию, но произойдет ли когда-нибудь его возрождение? То, как будущие папы будут видеть свои отношения с прошлым и настоящим, определит это, как и многое другое.
Майлз Паттенден, историк Оксфордского университета
P.S. Редакция не одобряет некоторых стилистических оборотов и выражений автора оригинального текста (источник заблокирован в России), однако не считает, что имеет право вносить изменения в текст перевода.